Охота

Молодая и сексуальная девушка обернулась сгорбленной старухой, чьи ноги дрожали от темной неизвестности. Рита Спаркс вцепилась в плечо Роберта как за перила, боясь не справиться с собственным телом.

– О да, это же наша любимая история, – ответила Рита.

– Я уже вижу скамейку, – говорил Роби. – Думаю, тебе пора отдохнуть.

Парк окружал Риту и Роберта. Всюду простирался дикий лес, голые деревья кольями торчали из почвы и мха. Здесь, в тени, почки не успели созреть и выглядели бесплодными. Весна не успела дойти до таинственного парка.

Они сидели совсем одни. Одни во всем мире. Рита и Роберт. Слепая и поводырь.

– Кевин всегда был смышленым, – сказал Роберт Спаркс. – Он знал, что мы уедем на несколько часов. Должно быть, подслушал наш разговор.

Рита оживилась и добавила:

– Ему было всего одиннадцать лет.

– А по-моему, всего десять. Кевин сложил в свой маленький рюкзачок воду, хлеб, коробок спичек и…

– Одеяльце, – сказала женщина.

– Да. Свое маленькое одеяльце. Помнишь, ты укрывала им его еще младенцем, когда он спал в люльке?

– Конечно, Роберт.

Мужчина держал Риту за руку и смотрел на нее, не отрываясь. Их пальцы переплетались странными узорами. Он видел в них жизнь и смерть, руку, у которой есть будущее, и руку, обреченную отдаться земле. Весна пахла свежей почвой, и этот запах не сулил ничего хорошего.

В голове пульсировали мысли. Кевин. Лес. Почва.

– Он хотел жить в домике у озера, – сказал Роберт.

– Это же ты, Роби, рассказывал ему об этом.

– …что мы с отцом любили рыбачить на одном красивом озере, – продолжил за нее Роберт Спаркс. – Мы сидели на берегу дни и ночи. Кажется, мы ни разу не поймали хотя бы одной рыбешки. Но я любил это время за то, что он был рядом, за то, что мы были рядом друг с другом. Мы оба любили проводить там время, и однажды он сказал: «Если бы я стал богатым, первое, на что бы я потратил деньги, это построил нам домик прямо на берегу… – Роберт сделал небольшую паузу и продолжил.

Рита остановила его, сжав руку:

– Не надо. Я знаю.

Она впервые была серьезной. Возраст и тяжелая болезнь выступили с морщинами. Роберт не признавался, но его пугала Рита. Пугало ее состояние. Он делал все, чтобы она смеялась, иначе Роби не выносил эту боль.

– Давай вернемся к истории, если ты хочешь, милый, – сказала Рита.

Роберт Спаркс отвел от нее взгляд.