Навязанная игра

Поднялись в кабинет. Обычный кабинет обычного опера – дешевая краска стен, дешевая мебель, типичный облупленный сейф.

– Садитесь, – мужчина указал на стул.

– У нас принято говорить «присаживайтесь», – автоматически поправил его Щербатов. – Согласитесь, здесь есть разница.

– Не вижу, – ровным голосом ответил хозяин кабинета, ни намеком не отреагировав на старую ментовскую шутку. То ли не понял, то ли не оценил.

– Меня зовут Владимир Евгеньевич, – продолжил гэбэшник. – Мне поручено рассмотреть вопрос о выдаче вам загранпаспорта.

– Конечно.

Действительно, о том, что именно в этой стране проживает жена с дочкой, во всех анкетах написано.

– Не смущает, что вы секретоноситель? Да еще со второй формой допуска?

– Помилуйте, Владимир Евгеньевич, я ж в отделении милиции работаю, на земле. Ну какие у нас госсекреты? Кто из местных обормотов подписку написал? Это что, всерьез хоть одну разведку заинтересовать может?

– Ну да, ну да, разумеется, – словно задумавшись, продолжил собеседник.

– Находился в служебной командировке. Все было согласовано в надлежащем порядке, в том числе и с вашей организацией.

– Командировка вам оформлялась на две недели, а фактически вы находились там больше двух месяцев. Как вы можете это объяснить? – Вопросы задавались ровным, совершенно безэмоциональным голосом, словно и не человек спрашивал, а робот, действующий по какой-то своей, только ему известной программе.

– Продление было вызвано чрезвычайными обстоятельствами и также согласовано с моим руководством.

– Кем согласовано? С каким руководством?

– Это мне не известно, о продлении сообщили в консульстве СССР в Нью-Йорке. Поскольку в этой части не было претензий со стороны наших и американских властей, а также руководства МВД, у меня и не имелось оснований сомневаться в законности своего пребывания в Штатах. Кроме этого, при составлении отчета о командировке к документам был приобщен соответствующий приказ замминистра, только я не помню, какой именно, мне это было не интересно.

Вот словно что-то щелкнуло в голове у Щербатова, как будто сторожок какой сработал – не захотел он говорить о своей работе с разведкой. И то сказать, раньше-то в стране разведка и контрразведка в один комитет входили, госбезопасности который.