Место Антихриста больше не вакантно

Многие пороки ряда церковников, самый страшный из которых симония – покупка и продажа священного сана и иерархических должностей, от места прелата в богатом кафедральном соборе до престижных епископских кафедр в Старом и Новом Свете, подтачивали положение Церкви, угрожая постепенным сближением ее с темным двойником, служащим Мамоне.

На Вуда-младшего возлагались большие надежды. Опыты предыдущих поколений по рождению Антихриста были малоуспешными, ни одному из мужчин рода не удавалось совместить в себе весь спектр талантов и дарований.

Да, среди пращуров встречались по-настоящему страшные экземпляры, так, лондонский убийца священников приходился Саймону прапрапрапрадедом, а некоторые из прадедушек были не прочь заглянуть в молли-хаус, что для позапрошлого века было крайне аморальным. И все они, включая самых маргинальных и отвратительных личностей, готовили почву для рождения мальчика, который вобрал бы в себя все зло предков.

Саймон Вуд действительно имел звериный нрав. Чтобы досаждать христианам, он поддерживал команду ботов, троллящих представителей различных христианских конфессий, заказывал такие пакости, как осквернение религиозных святынь, и изрядно радовался подобным кощунствам. В последнее время он пытался упорядочить и систематизировать свою антихристианскую программу.

Родители с детства внушали сыну мысль о его исключительности, а мистические способности были ярчайшим тому подтверждением. Саймон с детства был уверен в том, что он избранный и его ждет особая миссия – возглавить борьбу с христианством, а потому усиленно готовился к служению сатане.

***

– Сегодня день благих знамений, – в комнату, улыбаясь, вошла Бритни. В руках она держала открытый ноутбук. – Только что пришло известие, фильм «Страдания юной Вертер» взял приз на Венецианском кинофестивале!

– Отлично! – закричал Саймон, я же говорил, что тема гендерных метаний десятилетней девочки зайдет!

– Не зря ты вложил в этот проект кругленькую сумму! – подхватила рыжеволосая.

– Теперь надо помочь этому фильму с продвижением, – продолжал Вуд. – Кевин, твои картины тоже хороши, но здесь, понимаешь ли, мы ставим вопрос о свободе, о самоопределении.