Все оттенки черного

Нюша, собиравшаяся на обеденную дойку, вымыла подойник, обвязала его чистой марлицей, положила в карман фартука вазелин для коровьих сосков и кусок хлеба с солью – лакомство любимой корове.

– Ты думаешь, мама корову на чужих людей бросит? – спросила Нина, наблюдая за материнскими хлопотами.

– Да билет до Москвы девяносто четыре рубля стоит, – поддакнула Нюша.

Нина всплеснула руками.

– Мама, хватит! Вы опять все старыми деньгами меряете! Девять сорок стоит билет – запомните уже.

Нюшка подвязала светлый с каймой платок, взяла подойник и вышла в сени.

– Ушла, наконец, – обрадовалась Нина, едва за матерью захлопнулась дверь, – Хочешь посмотреть мои обновы?

– Хочу! – так же весело, в тон ей ответила Танька.

Нина потащила подругу в горницу и там началось действо.

Она распахнула стоящий на скамейке чемодан так, что его содержимое вывалилось наружу.

Чего здесь только ни было: и прозрачная кофточка из материала, называемого газ;

и широкая юбка фасона «солнце- клеш», и светлый джемпер машинной вязки.

Нинка примеряла на себя эти вещи и бросала Таньке, но у той от волнения даже голос изменился, и она хриплым шепотом спрашивала разрешения потрогать.

– Меряй и ты! – предложила Нинка и бросила подруге пресловутый «солнце-клеш».

Татьяна надела на себя широченное чудо в бесконечных складках и замерла у зеркала.

Юбка шла ей необыкновенно, делая талию тоньше, а фигуру стройней.

И даже выцветшая ситцевая кофточка, в которой она ежедневно разносила почту, не портила ее.

Нина оглядела ее критически.

– Сюда бы гипюровую блузочку. Или на, переоденься в мою белую, а к ней бусики подберем.

Татьяна покидала дом Нюшки абсолютно счастливой, ведь ей досталась от щедрот подруги та самая юбка с дивным названием «солнце-клеш».

Урожай по осени собран, из белого налива и штрифеля сварено повидло на зиму, картошка выкопана и сложена в погребе.

Володя вставлял в окна вторые зимние рамы, а между ними прокладывал белую тряпицу с выложенными елочными игрушками из серебряной бумаги.

Октябрь перевалил за середину, и вместе с падением последних листьев стал сильнее чувствоваться холод. По утрам Танька вывозила велосипед прямо на прозрачный ледок подмерзших луж, а ближе к обеду тащила свой транспорт по растаявшей грязи. Темнело рано, и только радио спасало от скуки.