Пришельцы. Сборник фантастики

Как он вышел со станции метро «Козья слобода», собираясь зайти в банк и затем в «Пятерочку» закупиться на выходные, пошел привычным маршрутом через сквер, и вплоть до вечера воскресенья, когда он вдруг очутился сидящим на лавочке, в нескольких километрах к северу – в парке Победы. Ничего не помнящим, ничего не понимающим. Пятьдесят часов вывалились из памяти, будто и не было их вовсе. Разум оставался едва ли ни девственно чист, пока я не подошел, по крайней мере, так утверждал сам Прохор. Нет, он понимал, где находится, в каком месте и времени, но все относящееся к своему «я», даже имени в памяти не смог обнаружить.

А потому душная волна страха окатывала его, уходили и снова возвращалась, стоило Кондратьеву пытаться логично рассуждать снова.

Сколько часов он вот так просидел на лавочке, трудно сказать. Время для него будто остановилось. Но видно, не один час.

На следующий день я зашел в отделение на Бондаренко, что расположено в сотне метрах от злополучной скамейки Сержант в окошке, запунцовев ради приличия, сообщил мне, что да, от Станиславы Юрьевны заявление принимали по поводу пропавшего супруга, но ничего не сделали, ибо не прошло положенных трех суток с момента исчезновения, а мужья бывают разные, вы, товарищ капитан, это понимаете.

По работе, конечно, прибавил сержант, вот тут уже покраснев всерьез.

Больше я туда не ходил, компетентные органы, до поры, до времени, старались не проявлять активности, как бы на них ни давили родичи пропавшего. Я хотел обратиться к своим, но вовремя спохватился.

Ситуация с исчезновением выходила больно странная, а все странное в нашей конторе, имело свойство кончаться скверно. Потому насел на гипнолога.

Стася, успокоившись, отправила мужа на сеансы к очередному доктору наук, из которых первые три закончились безрезультатно. Подсознательно мне нравилось это куда больше, чем хоть какой-то успех. Но гипнолог не сдавался, уж не деньги, а собственное имя вынуждали действовать, куда решительней, так что четвертый день оказался прорывным.

Прохор вспомнил то, что… да, лучше б он этого никогда не делал.

Гипнолог, вышедший вслед за Кондратьевым и наткнувшийся на меня в приемной, пробормотал что-то о фантомах, иллюзиях и попытках уйти от содеянного, а затем, ушел в кабинет. Попытался закрыться, но я вломился следом.

– Иннокентий Борисович, что вы узнали? Я не хочу сейчас тревожить своего товарища, но мне важно знать.

– Зачем? – одними губами спросил гипнолог.