Окно в доме напротив

Хоуп

В последнее воскресенье октября шестнадцатого года в гавань города Бар вошел потрепанный годами трехмачтовый барк. Паруса посерели от колких морозов и проливных дождей, небрежно залатанные, они шумно трепыхались на ветру. Им вторил поскрипывавший рангоут, жаловавшийся на судьбу, заставлявшую столько лет бродить по просторам всех пяти океанов – судно было китобоем и носило имя «Хоуп», никак не вязавшееся, или уж очень схожее, как посмотреть, с жалким внешним видом. Барк медленно подходил к пирсу, проплывая меж тяжелых портальных кранов, несмело выискивая место для краткой остановки.

Первым его увидел Иштван Галь; он давно проснулся и теперь стоял у окна, напитываясь морем. Паренек, до появления в Баре ни разу не видевший водных просторов, теперь вбирал каждое мгновение, проведенное в их созерцании, будто пытаясь не то породниться, не то разделить тринадцатилетнее одиночество – Иштван, едва родившись, стал сиротой.

– Парусник… – прошептал он будто в забытьи. – Настоящий парусник.

Барак медленно просыпался, мальчики задвигались, поднимали головы, потягивались и вставали. Первым к окну подошел Горан.

– Парни, ей же ей, парусник. Да еще какой! – крикнул он, немедля прогнав сон у всех. – Кровь из носу, если не китобой. Ивица, ты у нас дока, ну-ка, глянь!

Иштвана немедля отпихнули, всем хотелось поглядеть на судно, впрочем, для Иштвана чудо кончилось, он отошел и сел на кровать. Туман просыпался на улицы мелкой взвесью. Тучи наглухо закрыли небо, оставив воспоминания о солнце, тепле и лете.

Не этом, – давнем, одиннадцатого еще года. Последнего предвоенного, растаявшего где-то далеко в прошлом, а в нынешнем одна война, сменяя другую, продолжается без перерыва уже четыре года и будет длиться еще невесть сколько. Кажется, можно приспособиться и к ней. Особенно тем, чей век очень короток и тем, чья злость, отчаяние, зависть, попеременно перекипев, оставили в юной душе то незнакомое опустошение, что не всякому взрослому доведется пережить.

Барк немедля оцепили. Офицер восьмого класса вместе с десятком солдат в трепаных синих мундирах взошел на борт, так и не дождавшись схода командира судна. Пробыв там от силы десяток минут, видимо, досмотр заключался в пополнении кошелька обыскивающего, майор вернулся на берег и стал отдавать распоряжения то подчиненным, то замершим неподалеку жителям. Но больше всего за судном следил десяток пар глаз, сменяя друг друга у маленького слухового оконца.