Окно в доме напротив

Я бы мог поднять испанский, это судно когда-то носило королевский штандарт, но сейчас там республика, а за неправильный флаг в любом порту могут вломить. Особенно ныне, – и прервав собственное, какое-то детское недовольство, продолжил: – Мы идем в Оран. Но если и там… поспешим.

Пробурчав последние слова, круто развернулся и бухнул дверью каюты. До самого порта его почти никто не видел. Да и не до него было – на следующий вечер Ивица утащил две газеты по настоятельному требованию Горана, который должен был сам своими глазами все увидеть и во всем разобраться.

«Бутафория», – буркнул поначалу Горан, заполучив номера, английский давался ему с трудом. Проще всего Борису, но тот, как всегда, когда просили, заломался. Пришлось напомнить, кто главный. Не совсем номера, пояснил тот, подборка статей с такого по такой-то месяц, потому газета и толстая, на тридцать две полосы. Может, капитан увлекается фантастикой? – тут много чего непонятного написано, особенно про передвижные цистерны с пушками, ракетные бомбардировки и много чего еще.

«На Верна похоже», – произнес Ивица несколько разочарованно. И вспомнил, как господин учитель рассказывал: в Северной Америке любят фантастику, у них даже журналы такие выходят. Совсем другой мир, вот увидите, говорил не раз он. Иштван разглядывал номера последним, долго листал, прежде чем вернуть, пробурчал: «Все может быть». И добавил: «Я, наверное, останусь», сделав ударение на слове «наверное», чтоб стало понятно, с кем он теперь. Тем более, следующую ночь вахтовать ему.

Иштван вернулся поутру сосредоточенней обычного, на лице написано, что хочет многим поделиться. Но только натура не позволяла, оставшись один, Иштван забылся непамятным сном, а после разыскал Ивицу. Слова давались с трудом.

– Странный прибор видел. Что-то вроде шара. Господин капитан его каждую полночь проверяет, мне Вилл, рулевой, сказал. Не компас, не астролябия, там деления от одного до одной к тремстам шестидесяти пяти по кругу, вот так: один, одна вторая, одна треть, четверть… На «Кодак» похоже, помнишь, у господина учителя… – Ивица невольно вздрогнул, Иштван немедля продолжил: – Сам посмотришь, скоро тебе стоять.

– На скольких сейчас стоит? – вдруг спросил он. Иштван замялся.

– Одна двадцать четвертая.

– Как ты думаешь, насчет газеты, это правда? – приятель пожал плечами, и оба замолчали, не умея подобрать нужных слов. Ивице хотелось еще посидеть, но не получилось, так и разошлись, думая об одном, да порознь.