Мир внутри

Октябрь все же, вот и на завтра обещают замо… – я не договорил и пристально посмотрел на собеседника, представив, какого ему будет и дальше. – А вы подкапывать не пробовали? Или в высоту?

– И то и другое бесполезно. Я даже спускался в канализационный люк и уперся в барьер и там. Пробовал залезть, – разумеется, когда достаточно стемнело, – на дерево… да что говорить. Все испробовал…. – он помолчал и тихо добавил: – Знаете, если вы никуда не спешите, пойдемте в тепло. А то я начинаю потихоньку замерзать.

Вслед за Нодаром я прошел в первый подъезд пятиэтажки, чей чердак был использован им в качестве ночного места отдыха.

– Обидно, – наконец, сказал Нодар, – что ни один таксофон не работает, а у местных зимой снега не допросишься.

– Вы хотели позвонить жене?

Он кивнул и снова замолчал.

– Может быть, мне попробовать позвонить?

Вздрогнув, он посмотрел на меня. Потом снова уткнулся взглядом в пол, еще больше ссутулился, как-то весь подобрался: голова уехала в плечи, руки безвольно повисли вдоль тела; мятый темный плащ стал как будто на несколько размеров больше.

– Вы первый, кто заинтересовался моей персоной, – глухо произнес Нодар. – Остальные или спешили удалиться или…

Я ожидал продолжения, он, увы, его не последовало.

– Так мне позвонить? Дайте номер…

– Нет, подождите. Лучше я сам как-нибудь. Нина… она может… как бы это сказать?.. словом, она может вас неправильно понять.

– А вы сами ей сможете объяснить?

– Это уже мои проблемы, – вопрос задел его за живое. Нодар замолчал, но спустя минуту все же добавил тихо:

– Постараюсь… У нас же дети. Девочка и мальчик. Шести и четырех лет, совсем маленькие. Знаете, дети в таком возрасте все быстро забывают, меньше восприимчивы к подобным драмам; да, наверное, так оно и лучше.

Я вздрогнул.

– Вы о чем?

– Нина подумает, что я ушел к другой, вот чего я больше всего боюсь.

Долгое молчание. Южанин провел пальцами по непокорным вьющимся волосам; местами в них уже пробивалась седина. Все так же глядя в пол и начисто забыв о моем существовании, он медленно произнес:

– Мне сорок семь. Это, наверняка уже большая половина срока. А Нине только двадцать девять… И это было очень давно, то, о чем она могла бы беспокоиться, столько лет назад… задолго до нашего с ней знакомства.