Гибискусу не хватает света

Услышала, что ты тут говоришь с ним. Извини, что помешала.

– В общем-то ничего страшного, – слегка улыбнулся Неман.

Таркелья провела руками по листьям гибискуса, шелестя ими.

– В тот раз я так и не спросила, как ты его достал.

– Выкупил. В какой-то колонии на подобии Пристанища, уже и не помню в какой. У местного сутенера он стоял в кабинете. Увидев гибискус, я сразу же захотел взять его себе. Он напоминает мне о доме. А это очень важно.

– Напоминает о Марсе?

– Нет, – несколько резко ответил Неман, но тут же сменил тон.

– Я знаю, кто ты. Но почему ты так упорно называешь своим домом то место, где ты практически не жил?

– Ненавижу Марс. Он отнял у меня родителей. Он не предназначен для жизни людей.

– Как и спутники, например.

– Как и они. А теперь спроси у Игоря, хочет ли он вернуться на свой спутник? Ведь, как я правильно понял по цвету его кожи, он не планетарный житель.

– Ты прав, – продолжая поглаживать гибискус согласилась девушка.

Разноцветный свет из иллюминатора играл на ее щеках и висках, окрашивал волосы, добавляя к голубому цвету множество других цветов.

– И все-таки это прекрасно, – продолжила она. – Ты столько летаешь с ним. А он все еще живет вдали от дома в своем горшке. Зеленый и живой.

– Я просто хорошо ухаживаю за ним.

Неман поднялся, взяв леечку, и поставил ее на место.

– А у тебя есть вещи, которые напоминают о доме?

Девушка несколько секунд молчала, смотря на гибискус.

– Нет. Ничего.

– Почему?

Тишину, которая возникла в рубке, нарушал только далекий звук из силового отсека. И дыхание двух людей. Неман обернулся, чтобы взглянуть на Таркелью, и увидел, что она поднимается на ноги.

– Мне не хочется говорить с тобой об этом. Да и ни с кем не хочется об этом говорить. Извини. Спокойной ночи.

Таркелья виновато улыбнулась и направилась к выходу из рубки.

– Да ничего. Спокойной ночи.

Он остался один, если не считать гибискуса.

Войдя к себе в каюту, Неман выключил экран, чтобы не видеть разноцветный туннель за бортом, и лег. Музыка все еще играла. Теперь уже другая мелодия волновала пространство комнаты.

Лететь оставалось долго – часов пять. Надо было поспать хотя бы чуть-чуть, ведь затем предстоял перелет к Земле.