Ткани мира

Она сыграла вальс, я не слышал его ранее, но этот вальс был великолепным. Сонины пальцы плыли над клавишами, её тело в такт музыке двигалось, помогая вжиться в музыку. Я старался лишний раз не дышать, музыка была очень красивой.

– Знаешь композитора? – спросила Соня по завершении игры.

– Даже предположений никаких нет, – ответил я.

– Грибоедов.

– Который дипломат и драматург.

– Именно.

– Ранее не слышал этого вальса.

– А ты умеешь играть?

– Не буду скрывать, сам я тоже играю, семь лет оттачивал своё умение игр: джазовые этюды Дворжака, вариации на тему Коли Паганини, марши разные.

– Сыграй мне.

Честно говоря, мои руки давно отвыкли от клавишной муштры.

– Обязательно, но в другой раз, Соня.

Она мне подмигнула:

– Ловлю на слове, – немного подумав, ещё добавила, – Андрей. Уже пойдёшь?

Я кивнул.

– Хорошо, но для начала закрой глаза, – попросила Соня.

– Что же ты ещё задумала?

– Просто закрой глаза, – на этот раз более настойчиво потребовала Соня.

Я закрыл.

Как дошёл до гостиницы не помню.

Софья тихо расплакалась, чтобы не привлекать внимание Ильи.

«Боялся, глупыш», – думала она, прижимая листки к сердцу.

День 06-го ноября 65-го года

Казимир и Пекинский меня разбудили ни свет ни заря.

– Поднимайся, спящий красавец, – грубым многократно сломанным голосом крикнул старик, – Типография сворачивается, Проект переезжает в другой город.

Я, не открывая глаз, спросил:

– Ку…куда, дядя Казимир?

– Эвакуируемся в Люблин. И поторопись, если не хочешь оказаться в числе военных преступников. Завтра украинские парламентёры здесь подпишут Акт о независимости Львува.

– Тогда я иду, только халат накину.

– Рубашку наденешь. Лучше смирительную, – ответил Пекинский.

День 07-го ноября 65-го года

В торжественной обстановке представители Украинского государства и польской диаспоры города Львова подписали мирный договор. Через два часа картографы начали печатать карты с новым государством в Европе – Вольный город Львов. Первые паспорта граждан Вольного Львова получили Казимир Огинский, Дональд Пекинский и Андрей Синеозёрный, то есть я. Паспорта, дающие нам права граждан, чтобы тайно продолжить работу типографии.