Ткани мира

Что с того?

– В том то и мистика, что пышных похорон не было, потому что человек и при жизни стал мрачной легендой, но так и никто не знает, где могила.

– А зачем её искать? Пусть прах покоится с миром, грех тревожить могилу.

– Ты это скажи украинским националистам! – Софья перешла на крик.

Илья сразу замолчал.

Молчание затянулось. Пять минут тишина господствовала в салоне машины.

– Как он?

Софья не ответила.

– Ты обиделась?

– Нет.

– Он что-то сказал? Или ты не спрашивала его про Пекинского и Збарскую?

– Нет.

– Вот ты молодец. Как я сразу не додумался. Он ведь всегда с этой книжулькой ходил, хоть на концерт, хоть в туалет. Ну, что там, читала уже?

– Только первую страницу, – Софья открыла на титульном листе ежедневник и показала Илье.

– «Ткани мира»? – он громко прочитал, – звучит как название магазина ковров в Пакистане.

– Прекрати свои двусмысленные шутки. Мне они не нравятся.

– Так Андрей всегда так двусмысленно шутит при тебе и при мне. Особенно про мою национальность, как будто мы, евреи, что-то плохое ему сделали.

– Сделали, – Софья ответила с уверенностью в своей правоте. – Нас создал ваш Бог.

– Мля-я-я, вот ты и фрукт, Зимина. Подъезжаем к тебе.

– Поднимешься со мной, жидок, – с ухмылкой сказала Софья.

– Это ещё зачем? Запрёшь в вашем ботаническом саду? Чтобы я умер из-за недостатка кислорода? – Илья начал впадать в панику.

– Я тебя и на парсек не подпущу к декабристам Андрея, он за них спросит даже с Верховного Правителя, и ты про это очень хорошо знаешь.

– Ты это про записи из его кабинета. Так у него там замков больше, чем в Госбанке. – Илья скептически и не без обоснований заметил, что любые, пусть даже маломальские записи, пометки, просто каракули, а почерк Апостола нельзя иначе охарактеризовать, он скреплял семью печатями с гербом дворянского рода Огинских и запирал на замки, которые можно было открыть лишь медными ключами, выполненными в единственном экземпляре.

– А это нам на что? – Софья с лицом добытчика потрясла перед носом Ильи связкой ключей Апостола.

– Так нечестно, – Вскрикнул Илья, – это дискриминация.

– Заткнись и иди за мной!

– Яволь, Herr оберштурмбанфюрер.

– Свой «Herr» будешь показывать малолеткам, что на Авиаторной стоят как Почётный гвардейский караул.

– Да заткнулся я.