Ткани мира

Ныне лишены всех гражданств, если они у них и были когда-нибудь.

– За что так с ними?

– Дональд Пекинский, впрочем, есть уверенность, что это ненастоящее имя с фамилией, заметил нашего Апостола в университете, завязалась дружба. Вместе ходили куда-то, он брал Андрея на сеансы, как дополнительная практика для него. В общем, в Польше его приговорили к пожизненному заключению за сексуальные связи с одной несовершеннолетней особой женского пола. Прости, что я так выражаюсь.

Софья, однако, сохраняла спокойствие.

– Какой возраст у особы?

– Шестнадцать лет. Я не гуру юриспруденции, но во многих странах сей возраст уже позволителен для сексуальной жизни. Но, так, или иначе, эта особа оказалась внучкой генерала польской Службы безопасности.

– Вот это поворот, – удивилась Софья, – почему его не посадили?

– Любопытный факт. Для меня это парадокс. Через четыре дня, после объявления приговора Пекинскому, был убит президент Польши Лев Кравчик. Началась революция. Амнистия от новой власти.

А ты знаешь, кто стал новым президентом? Огинский! Густав Огинский.

– Андрей не мог быть замешан, мы ещё были во Львове и знать не знали.

Илья неестественно улыбнулся:

– А я и не сказал, что именно наш общий дружок отправил Кравчика на тот свет, но факт же упрямая сука-штука. По знакомым каналам Пекинский перебрался в Минск, где встретился с одногрупницей Збарской. Она тоже хороша. Детство было тяжёлое: Отец погиб при обороне Дублина, мать умерла от горя, сама она нашла могилы родителей только спустя большое время…

– Ирландка?

– Сучка та ещё, нет, чтобы всю свою генетическую обиду на англичан выплёскивать исключительно на англичан.

В Лондоне убила четырёх кандидатов на пост премьер-министра, вызвав тем самым кризис власти, свержение королевы и установление республики. Так она ещё четырёх министров новой республики собственноручно удушила. И посла Ирландии ещё. За компанию. Чтобы рыжеволосый лепрекон мог поквитаться там.

Софья слушала леденящие кровь истории выпускников-психологов с интересом.

Страха в её глазах не было: весь страх ушёл ещё во Львове не без помощи Апостола.

– А Болгария? Кто там нагадить успел?

– Оба. Но это была тёмная история, скорее всего, их просто оговорили под болгарскими пытками.

– Как же их пытали там, в Болгарии? Если честно, Илья, мне слабо это представляется.

– Заставляли слушать в течение пяти часов концерты Филиппа Киркорова.

Софья от смеха подавилась кофейным напитком.