Золушка на рынке

Поднять по тревоге Таманскую дивизию, приказала она. Пусть ждет указаний. Мы не можем допустить, чтобы нарушались основные права наших граждан – пить, есть, спать, любить и заниматься творческим трудом.

Тут же откликнулся Верховный суд.

Мнение суда сводилось к тому, что действия диетологов, уже взорвавших несколько кондитерских в городе, диктуются гуманной заботой о гражданах. Следует искать компромисс.

– Не люблю диетологов. В конце концов они придут к власти, и мы все поломаемся от первого порыва ветра, – сказала президент председателю Верховного суда.

– Я сам их побаиваюсь, – ответил Председатель, озабоченно почесывая округлое брюшко. – Вот-вот до меня доберутся… Они и в могиле до нас доберутся… Вы не поверите, но у нас появился проект диетологов о недопущении общественных похорон в открытых гробах людей, чей вес больше чем на пуд превышает норму.

– А что же делать? – ахнула Дарья.

– Только в цинковых гробах и только на загородных кладбищах.

– Это бесчеловечно. Пора всерьез заняться диетологами!

– Но это будет нелегко сделать. В конце концов, мы демократическое общество и сами вызвали к жизни этого Франкенштейна!

– Кого?

– Некий Франкенштейн сотворил чудовище. В начале девятнадцатого века. Как бы продолжение самого себя.

– Хорошо, займитесь этим, – быстро сказала Даша и быстро отключила видеофон, потому что наглый Ким Ду, воспользовавшись тем, что Даша поглощена разговором с судьей, обнял ее и принялся нежно, до щекотки, целовать в шею.

– Ким Ду, я тебя убью, – сказала Даша. – Как ты смеешь это делать, когда в любую минуту кто-то может войти. Ты забываешь, что я – президент этой страны, государственный чиновник, можно сказать королева и повелительница. Я тебя посажу в тюрьму и велю отрубить твою наглую голову.

Ким даже не стал смеяться. Ему было некогда, он старался раздеть Дашу, к чему она была совершенно не готова.

– Ты сошел с ума! – воскликнула она, отчаянно борясь со сладким предвкушением любви, которое разлилось по всему телу. – Это платье мне специально привезли из Парижа. А ты его мнешь!

Ким Ду даже не отвечал. Он добрался своими тонкими хваткими пальцами до застежек.

– Ты не артист, ты мерзавец! – шептала Даша, уже почти не сопротивляясь.