Золото самурая

Таких ты не любишь! Постой, постой, а второй, ну этот скромняга, кого-то он мне напоминает? – на секунду задумался, но тут же, словно обрадовавшись чему-то, воскликнул: – Ба, во почему ты вылупилась! Ну, вылитый Сашик! – и с упреком закончил: – Все никак не можешь забыть дружка своего? Столько лет прошло. А толку-то? Его не вернешь.

– Отстань, – глаза женщины наполнились слезами. – Я вначале испугалась, опешила, потом поняла, что не он.

– Ну, все, все, все, – примирительно понизил голос Йонас Петрович.

Женщина неожиданно взяла себя в руки, презрительно посмотрела на супруга.

– А разве без тебя я имею право появляться где-нибудь?

– Имеешь, но мы все же муж и жена и на людях должны быть вместе. А если будешь дальше пялиться, я прикажу убрать этого пацана отсюда.

– Ненавижу тебя! – она отвернулась.

– Но, но, но, опять за старое, – бородач протянул руку.

Его партнерша отдернула локоть.

– Перстень моего дедушки был у Александра, почему он оказался у тебя?

Мужчина зло свел брови.

– Мне это надоело! Сколько тебе надо повторять, что кольца в воде имеют свойство слетать с руки! Он мне отдал его перед нырком. Кто виноват, что это совпало с трагедией.

– Вот только если б я его у тебя случайно не обнаружила, ты бы мне его так и не показал. Не верю, ни одному твоему слову не верю! Господи, какая же я все-таки наивная дура… А этого парня послало само Провидение… В укор мне! Согласиться стать твоей женой – надо было быть полной идиоткой.

Глаза Йонаса Петровича потемнели, но он сдержался. Сделав вид, что ничего не происходит, улыбнулся (улыбка, тем не менее, получилась кривоватой) и тихо прошептал:

– Лия, перестань, прошу тебя, мы же договорились… Так-то ты помогаешь мне проводить предвыборную кампанию?

Художник нагло влез в группу танцующих и сходу завел разговор с красотками, кивнув в сторону друга. Неожиданно рядом очутились охранники «крутого», и вскоре длинный худощавый брюнет как бы невзначай ударил Андрея каблуком по ноге, да так, что у того от боли перед глазами поплыли круги.

– Поаккуратней, слон! – огрызнулся художник и тут же получил удар от коренастого и непомерно плечистого парня, которого можно было бы смело прозвать банальным словом «шкаф». – Ты че, падла, делаешь! – прокричал сквозь грохот колонок Андрей, пытаясь с разворота врезать «шкафу» в челюсть.