Журавль в руках

Яйца были крупные, длинные, а скорлупа была чуть розоватой.

– Издалека привезли? – спросил я.

– Издалека. – Она не глядела на меня.

– Спасибо, – сказал я. – Вы завтра здесь будете?

– Не знаю.

Голос был низким, глухим, даже хрипловатым, и она произносила слова тщательно и раздельно, словно русский язык был ей неродным.

– До свидания, – сказал я.

Она ничего не ответила.

Когда я вернулся домой, тетя Алена удивилась моей неловкой лжи о том, что молодой картошки на рынке не было, взяла кулек с яйцами, отнесла его на кухню и оттуда крикнула:

– Чего ты купил, Коля? Яйца-то не куриные.

– А какие? – спросил я.

– Утиные, наверное… Почем платил?

– Рубль.

Я прошел на кухню. Тетя Алена выложила яйца на тарелку, и они в самом деле показались мне совсем не похожими на куриные. Я сказал:

– Самые обыкновенные «яйца, тетя. Куриные.

Тетя Алена чистила морковку. Она развела руками – в одной зажата морковка, в другой нож. Вся ее поза говорила: «Если тебе угодно…»

Тетя Алена – единственная оставшаяся у меня родственница.

Пять лет подряд я обещал приехать к ней и обманывал. И вдруг приехал. Причиной тому был вдруг вспыхнувший страх перед временем, могущим отнять у меня тетю Алену, которая пишет обстоятельные письма со старомодными рассуждениями и укорами погоде, посылает поздравления к праздникам и дню рождения, ежегодные банки с вареньем и ничем не выказывает обид на мои пустые обещания. Когда я приехал, тетя Алена не сразу поверила своему счастью. Я знаю, что она иногда поднимается ночами и подходит ко мне, чтобы убедиться, что я здесь. Детей у нее не было. Мужа убили на фронте, и меня она любила более, чем я того заслуживал.

Не прошло и недели в этом тихом городке на краю полей и лесов, как я, в который раз убедившись, что отдыхать не умею, начал тосковать по неустроенной привычной жизни, по книжкам Вольфсона и Трепетова на верхней полке и своей заочной с ними полемике. Но уехать так вот, сразу, когда тетя Алена заранее грустила о том, как скоротечны оставшиеся мне здесь две недели, было жестоко.

– Ты, наверное, куриных яиц и не видел, – догнал меня голос тети Алены.

– И чем только вас в Москве кормят?

– Лучший способ разрешить наш спор, – ответил я, раскрывая старый номер «Иностранной литературы», – разбить пару-тройку яиц и поджарить.

Перед ужином я напомнил тете о своем решении.

– Может, до продовольственного добегу? – предложила тетя. – Простых куплю.

– Нет уж. Рискнем.