Таких не убивают

Компания с гитарой втиснулась в вагон следом за Ниной Абрамовной. Невысокая Марина сразу исчезла в толпе пассажиров, но голова Нины Абрамовны, затянутая на прямой пробор волосами так туго, что глаза приобрели китайский абрис, гневно покачивалась среди лохматых молодых голов. Электричка глубоко вздохнула, рявкнула и быстро набрала скорость.

– Ну вот, остались все свои, – сказал Женя Глущенко. – Пошли к нам водку пить…

– Женя! – возмутилась Итуся.

– Хотя мы все знаем, – завершил фразу Женя, – что водки дома не осталось.

– Кстати, я забыл ей сказать, – вдруг нашелся Сергей, – что в таком состоянии мне все равно нельзя было бы садиться за руль.

Он был огорчен собственной несообразительностью. Лидочка его понимала – в спорах с Ниной годились только банальные, но доказательные аргументы.

Электричка исчезла, лишь гудели провода. Провожающие потянулись с платформы.

– А в самом деле, зайдете к нам, посидим? – спросила Итуся.

– Нет, спасибо, – сказал Сергей. – Я еще немного поработаю.

– Работать никогда не бывает приятно, – заметил Женя.

Сойдя с платформы, они начали прощаться.

– Вы завтра рано уезжаете? – спросил Сергей у Лидочки.

– Я хотела выспаться досыта. А что?

– Если завтра будет такой же день, не грех бы искупаться.

– Но тут далеко идти.

– Нет, от нас минут двадцать, – сказал Женя.

– Я могу зайти за вами, – предложил Сергей.

– Вот и отлично, – сказала Итуся с облегчением. Пуфик опять убежал, и мысленно она уже мчалась за своим сокровищем.

Так и договорились. В одиннадцать Сергей зайдет к Жене, и они все пойдут купаться.

Теперь можно было с чистым сердцем попрощаться.

Итуся с Женей побежали налево к главной улице поселка Старых большевиков, потому что где-то там носился неугомонный Пуфик. Лидочка задержалась и глядела вслед Сергею, зная, что он обернется.

Сергей обернулся шагов через двадцать. Поднял руку, прощаясь.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Ночью пошел мелкий дождик, он нагнал в комнату комаров, которые воспользовались случаем напиться людской крови.

За окнами тревожно поскрипывали сосны, словно тщились шагнуть. На рассвете начала каркать сумасшедшая ворона, и ее крики подхватывала безродная собачонка у соседей. Проснулся Пуфик и отчаянно залаял, чтобы навести порядок. Слышно было, как поднялась Итуся, принялась успокаивать Пуфика и, не успокоив, открыла дверь, выпуская его в мокрый теплый воздух.