Сыщик Алиса

Мы полюбили друг друга на прошлом первенстве мира и теперь вот второй месяц как поженились и вместе готовимся к соревнованиям. Вы не представляете, какой высокий уровень соперничества в нашем спорте!

– Ах, простите, – смутилась Алиса. – Я не могла догадаться, что в вашем виде спорта женщины и мужчины выступают вместе.

– И мы, женщины, выступаем намного лучше, – прошептала До Ди Джо. – Заходите внутрь, я вам покажу мою коллекцию рогаток. Мой папа и моя мама, которые ввели меня в мир большого спорта, собирали народные рогатки по всему свету.

– К сожалению, время не ждет, – отрезал Милодар. – Ведите нас к пруду. Я должен показать специалистам чудовище, которое там поселилось.

Они пошли по тропинке под сенью пожелтевших осин и изумрудных елок, вокруг шумела листва, из редкой травы поднимались оранжевые шляпки подосиновиков. Вот бы сейчас взять корзинку…

Алиса слышала, как ее отец разговаривает с Милодаром.

– Мне это дело сразу из районной милиции перекинули, – говорил комиссар.

– Слонов? – удивился Селезнев.

– Здесь неподалеку, в Яхроме, – сказал Милодар, – есть слоновья ферма. Разводят слонов для зоопарков, цирков, домашних зверинцев и для лесозаготовок на крутых склонах. Так эти слоны, как им скучно станет, разламывают загородку, убегают и бродят по окрестностям, выпрашивают пищу, а то и огороды разоряют.

– А там, на ферме, вы проверяли? – спросил Селезнев.

– Вы думаете, где слон, там и водяной?

– Ничего я не думаю, – сказал Селезнев. – Но там могли вести генетические опыты, то есть выводить новые породы слонов.

– Нет, – задумчиво ответил Милодар, – тот голубой толстяк совсем не похож на слона.

Алиса поглядела в другую сторону. Экс-чемпион мира и чемпионка шли, держась за руки, а спаниель по кличке Джерри бежал перед ними.

Впереди между деревьями показался пруд. Но тут Вундермахеры-Чудодеевы остановились, потому что начали спорить.

А вот и пруд. Поверхность его, не больше ста метров в диаметре, была совершенно гладкая, и было заметно, что большей частью он совсем мелкий, так что для водяного почти не остается места.