Старый год

И не удивляйтесь моему телосложению, оно – плод трезвого расчета. Когда, много лет назад, я попал в этот мир… тогда не было еще ни этого здания, ни других колоссальных строений Москвы.

Подчиняясь движению руки толстяка, Егор и Люська уселись на ковры. Пришлось подложить под себя ноги, но сидеть было все равно неудобно.

– Я провел здесь много лет, я видел, как приходят и уходят люди, я взвалил на себя бремя власти в этом мире для того, чтобы люди познали порядок, а не были племенем убийц и разбойников, всегда существующим на грани гибели.

– Правда и порядок! – завопил Дантес.

Из-за двери донеслись отдаленные разрозненные голоса.

– Правда и порядок! Поря… о…

– Будучи человеком необыкновенной силы воли, – продолжал толстяк, – я решил заставить себя питаться. И знаете почему?

– Нет, – сказал Егор, потому что сообразил, что от него ждали этого ответа.

– Разумеется, нет, – согласился толстяк. – Вы здесь новички.

Дверь чуть приоткрылась – в щель смотрели десятки глаз.

– Я понял, что бороться с разрушением и тленом можно, лишь заставляя свой организм трудиться, не поддаваться тлену. И я стал заставлять себя есть не меньше, чем в предыдущей жизни, заставлять себя спать, любить женщин, фехтовать, бороться, поднимать тяжести, черт побери! Вокруг меня бродят жалкие привидения. Я же, господин всего этого мира, здоров, молод и упитан.

На этот раз никто не ждал от Егора восклицаний, и восклицания восторга донеслись от полуоткрытой двери.

– Как меня зовут? – спросил вдруг толстяк.

– Гаргантюа, – быстро ответила Люська. – Я читала. Я знаю.

Толстяк рассмеялся. Он просто заливался, телеса его вздрагивали, колыхались, язык трепетал в распахнутом рту. Его придворные вторили толстяку, и веселье постепенно охватило весь вокзал, хохот его обитателей раскатился по обширному вокзальному пространству.

Толстяк оборвал смех и вытащил из-за спины сверкающую корону, похожую на разрубленное сверху яблоко. Из разруба поднимался усыпанный алмазами крест. Толстяк водрузил корону на голову и строго спросил Егора:

– А теперь узнаешь?

– Нет, – признался Егор. – Не знаю. Я сначала думал, что вы скажете – Геринг.

И Егор виновато улыбнулся.

– Ты в России, – сказал толстяк. – Здесь Герингов нет. И Наполеонов тоже не держим. Здесь все наше, родное.