Старый год

Потом сказала:

– Рыбы бывают очень быстрые и опасные. Акулы.

– Но они другие!

– Когда ты отсюда бежать будешь, меня не забудь взять, – попросила Люська. – Я тебе верная буду.

– Я еще не знаю, как это сделать!

– Узнаешь, ты умный.

За тонкой стенкой снаружи гремел незнакомый авторитетный голос:

– Обоих, и немедленно!

– Но вы же видите, что я один остаюсь. И у меня раненый на руках. Завтра же нас нелюди съедят или бандиты расстреляют.

– Один сторож здесь останется, пока нового тебе не подвезем, ты не беспокойся, на вокзале о тебе помнят.

– Только обязательно должна быть женщина. Желательно молодая. Мне жениться пора.

– Смешно, – ответил незнакомый голос. – Ну давай показывай нам детский контингент.

– Люська, Егор, на выход! – закричал Партизан.

Пыркин застонал. Он силился что-то сказать.

– Осторожнее, Люська, – произнес он наконец.

– Как ты, Пыркин? – обрадовалась Люська.

– Я потом к тебе приду, – сказал он. – Ты не бойся. – Он закрыл глаза. Говорить ему было трудно.

В бытовку ворвался Партизан.

– Ну куда вы запропастились! – закричал он. – Вас же ждут!

– А кто ждет? – спросил Егор.

– Пошли, пошли, ждут вас.

Он готов был вытолкать их из бытовки.

– А Пыркин заговорил, – сказала Люська. – Вы ему напиться дайте.

– При чем тут Пыркин?

Егор вышел первым из бытовки. Спрыгнув с лесенки в две ступеньки, он остановился, разглядывая новых гостей.

На этот раз вместо велосипедистов приехал целый экипаж. Вернее, гибрид телеги и велосипеда.

Мужчина был бородат. Концы длинных светлых прядей доставали до плеч. Движения у мужчины были закругленными, ленивыми, словно он играл роль какого-то восточного паши.

– Ах, какой сюрприз, – произнес он. – Мы вам рады.

– Здравствуйте, – сказал Егор.

Странно, но в этом прохладном мире вельмож было жарко. Он даже снял фуражку, чтобы вытереть рукавом блестящее лицо.

Егор с Люськой молчали. Вельможа их не спрашивал. Он разговаривал сам с собой.

– Добро пожаловать в государство Солнца! – сказал вельможа.

Люди на велосипедах обернулись к Егору с Люськой и рассматривали их равнодушно, как рассматривают людей лошади. Они были в плащах, в касках, как настоящие велосипедисты. Егор улыбнулся собственным мыслям – он уже рассуждает как старожил.

– Прошу садиться, – сказал вельможа.