Смерть этажом ниже

 – Если вы согласитесь подождать три минуты, буквально три минуты, я вас завезу в гостиницу.

– Не беспокойтесь, звоните спокойно, – сказал Шубин. – Ведь не исключено, что завтра клуб химзавода закроется на ремонт.

– Как так?

– И моя лекция будет отменена по техническим причинам. Так бывает.

– Я бы этого не хотел.

– До свидания. Я пойду пешком.

Николайчик засуетился. Он разрывался между долгом отвезти домой Шубина и чувством долга, велевшим доложить кому следует о странной фразе московского журналиста.

Шубин пошел к двери, но Николайчик догнал его.

– Я хотел сегодня вас пригласить к себе, – сказал он, но моя жена прихворнула. Если позволите, давайте перенесем нашу встречу на завтра. Жена мечтает с вами познакомиться.

– Разумеется, – сказал Шубин. – Я буду счастлив.

Борис и Наташа ждали его у выхода. С ними еще два человека.

– Мы хотели бы с вами поговорить, – сказала Наташа. – Вы извините, если вы устали.

– Одну минуту, – сказал Шубин.

Эля стояла возле машины.

– Я пойду до гостиницы пешком, – сказал он.

– Я была в зале, – сказала Эля. – Вы интересно выступали. А где Федор Семенович?

– Я ему сказал, что у меня особое задание. Из Москвы.

– Он звонить побежал? – сказала Эля.

– Ты его хорошо знаешь?

– Как же не знать! Третий год с ним работаю. Только вы на него не сердитесь. Он от них зависит.

– Я ни на кого не сержусь. У тебя телефон дома есть?

– Нет. А зачем?

– Я думал позвонить тебе вечером.

– Позже некуда. Девятый час.

– Ну тогда до завтра.

– Вы с ними гулять пойдете?

– До гостиницы.

– Тогда идите скорей. А то Федор Семенович сейчас выскочит, увидит вас в такой компании – испугается.

– За меня?

– За себя. Чего ему за вас пугаться? Вы сами за себя пугайтесь.

– Спасибо за предупреждение.

– Долго не гуляйте, – сказала Эля. – У нас неспокойно. На химии зэки расконвоированные работают. А у вас куртка импортная.

Шубин поспешил к четырем темным фигурам, стоявшим возле выхода.

– Пошли?

Борис был без шапки – его космы и не уместились бы под шапку. Два других человека представились ему. Один был пожилой, с бородой клинышком. Такие бородки давно не в моде – они неизбежно вызывают представление о владельце, как о человеке с оппортунистическими взглядами. В революционных фильмах владельцы таких бородок предают дело рабочего класса. Бородку звали Николаем Николаевичем Бруни.