Зачистка

Некогда глянцевые страницы скукожились, но текст, по всей вероятности, остался читаемым. И Снейк читал, а Егор, закусив губу, слушал журналистские посылы из советского прошлого.

На вошедшего Муна оба поглядели без особого энтузиазма.

– Изба читальня, – озвучил собственное наблюдение седой и завалился на койку.

– Дядя Змей, я пойду, – тихо прошептал мальчонка и сполз на пол.

Снейк потрепал мальчишку по волосам и подмигнул.

– Завтра заходи, еще почитаем.

Егор кивнул и выскочил на улицу. Скрипнуло, тихо хлопнула дверь о косяк.

Снейк смотрел на закрывшуюся дверь с какой-то потаенной грустью.

– Я оформил нам полный пансион на неделю, – поделился Мунлайт.

Бородатый не отреагировал, словно вслушивался во что-то, неслышимое Муну.

– Хороший мальчишка, – произнес он наконец.

– Мальчишка хороший, – согласился Мунлайт. – Мать у него дура. Нашла место.

– Обстоятельства, – пожал плечами Снейк.

Обстоятельства, подумалось вдруг. Нет таких обстоятельств, которые заставляют рожать детей в Зоне отчуждения.

– Мальчишке жить как-то дальше надо, – мрачно заметил Мун. Со Снейком мог позволить себе быть настоящим, без сальностей и скабрезностей. – А что из него здесь может вырасти? Бомж Иваныч вроде нас с тобой. Да еще и неграмотный.

– У нас пол страны неграмотные бомжи иванычи, – заспорил бородатый.

– Если ты не знал, то я знал, – в тон ему отозвался Мунлайт. – Вот только про бомжей иванычей не надо. Все по-разному.

– Все по-разному, – кивнул Снейк. – Только люди, они везде живут. А жизнь – это не одна стрельба по монстрам и сбор артефактов. Дети – это тоже жизнь. И женщины.

– Достал ты меня со своими самками человеков, – отмахнулся Мун, возвращаясь к своей обычной манере.

Снейк насупился, но виду не подал.

– Ты ей понравился, – прогудел надутый.

– Сомневаюсь.

– Она про тебя говорила.

– О как! И чего говорила? Что я хам и шутки у меня дурацкие?

– Что видать не так уж и весело тебе жить. Но сил хватает отшучиваться.

– Можешь ей передать, что клоунов из себя корчат чаще от слабости, чем от силы.

– Не буду я ей ничего передавать. Нашел себе передаста. Сам скажи. Серьезно тебе говорю, ты ей нравишься.

– И что? – начал злиться Мун.