Поселок. Тринадцать лет пути. Великий дух и беглецы. Белое платье Золушки (сборник)

Человек еще здоров, он рассуждает и понимает, как обреченный на смерть, что пройдет еще несколько минут – и он исчезнет, а вместо него возникнет злое, бессмысленное существо. И каждый видел, как это случается с другими. И каждому стыдно думать, что это случится с ним. Потому, когда Олег почувствовал холодный укус блохи, он проснулся сразу и сразу поднял остальных.

– Дик, – сказал он виновато, – прости, у тебя веревка далеко?

– Что? – Дик вскочил, начал шарить руками в темноте.

Рассвет только начинался.

– Ой, горе какое! – запричитала Марьяна. – Тебя блоха укусила?

– Только что.

Дик зевнул.

– Мог бы не спешить. У тебя час времени, как минимум час.

– Бывает и раньше, – произнес Олег. – Так неудачно получилось.

– Да, еще этого не хватало, – согласился Дик.

– Я тебя накрою одеялом, – предложила Марьяна. – И посижу рядом.

– Эх, – сказал Дик, разыскивая веревку, – опять вовремя не выйдем.

– Ну, это же пройдет, – ответил Олег.

– После припадка часа два лежать, не меньше, по себе знаю, – произнес Дик.

Он не сердился на Олега, он был зол на судьбу, на сплошные неудачи этого похода.

Ощущение холода в бедре, куда укусила эта блоха, не пропадало, Олег все время ощущал укус и представлял, как отравленная крошечной капелькой яда кровь течет, пульсируя, к мозгу, чтобы напасть на него и лишить Олега разума.

Дик не спеша проверил веревку. Марьяна стала разжигать костер.

Рассвет был синим, другим, чем в долине, где день всегда сер.

– Ну что ж, – велел Дик, – подставляйся.

– Только чтобы он себе что-нибудь не сломал, – сказала Марьяна. – Бедный Олежка!

– Не в первый раз мотаю, – успокоил Дик. – Жуткое дело эти блохи. Ты расслабься, Олег, так легче. И думай о другом.

Сначала он связал руки Олега за спиной, потом обмотал грудь и ноги. Веревки туго впивались в тело, но Олег терпел, он знал, что в припадке человек становится сильным, как медведь. Если пожалеешь сейчас, потом всем будет хуже.

Застонал Томас. Его взлохмаченная пегая голова высунулась из-под палатки, он жмурился, не в силах сообразить, где он. Глаза Томаса налились кровью, лицо было красным, распаренным. Наконец он разглядел Дика, который связывал Олега. Олег смущенно улыбался – неприятно доставлять людям такие беспокойства. Старый как-то рассказывал, что в средние века эпилептичек и других ненормальных женщин называли ведьмами и даже сжигали на кострах.