Поселок. Тринадцать лет пути. Великий дух и беглецы. Белое платье Золушки (сборник)

– Так это коза? – спросил Томас.

– Да, козлиха, коза. Я знаю.

– Марьяна права, пускай коза живет, – решил Томас. – Полезно думать о том, что будет завтра.

– И еще надо думать, чтобы не умереть сегодня, – бросил Дик.

– Козу будем подкармливать, – произнесла Марьяна.

– И не вздумай, – отрезал Дик.

– Я свое буду отдавать. – Марьяна упрямо глядела на Дика, острый подбородок вперед.

Дик склонил голову, разглядывая девушку, как незнакомую зверюшку.

Томас поднялся первым и пошел складывать палатку.

– Может, вернешься? – спросил его Дик.

– Поздно. Я пойду.

– Подумай, – рассердилась Марьяна, рассерженная на Дика, – как ты можешь говорить! Томасу одному до поселка не дойти.

– Олег с ним может вернуться.

Это Дик сказал просто так, чтобы оставить за собой последнее слово.

– Пора идти, – закончил спор Томас. – Если сегодня будем идти хорошо, может, выйдем на плоскогорье. В прошлый раз мы увязли в этом ущелье. Снег был по пояс. И метель.

Томас пошел впереди по широкому ложу ручья, который при больших дождях, наверное, превращался в поток, а сейчас лишь чуть-чуть журчал по камням, отламывая наросшие за ночь у берегов льдинки.

Коза сначала бросилась вперед, словно показывала дорогу, а потом раздумала, остановилась. Дик погрозил ей пальцем, но тут коза вздохнула и побрела за людьми, хотя порой останавливалась и занудно вопила, уговаривая вернуться.

Чуть потеплело, снег под ногами начал таять, было скользко, за день пришлось раз десять перейти ручей, который вился по долинке, кидаясь от откоса к откосу, и ноги у всех закоченели.

* * *

Весь следующий день долинка, по которой стекал ручей, постепенно сужалась, каменные темные стены становились круче и сходились все ближе, пряча ручей в вечную тень. Шум его стал мрачным, он отражался от стен, как в бочке. Было неуютно и страшно – никто из них, кроме Томаса, не был раньше в горах, даже Дик потерял всегдашнюю уверенность в себе, не убегал вперед, все время поглядывал вверх, словно боялся, что на голову упадет камень, и часто спрашивал Томаса:

– Ну, скоро? Скоро выйдем?

– К вечеру выйдем, – отвечал Томас.

Томас, как и все, согрелся, даже вспотел, почти не кашлял и шел быстрее, чем вчера. Только иногда хватался за бок.

– Вы узнаете места? – спросила Марьяна.

Она шла сзади, подгоняя козу, которой все это путешествие окончательно надоело и которая часто останавливалась, оглядывалась, будто умоляя Марьяну отпустить ее обратно в лес, на простор.