Пленники астероида

Алиса воображала, что они плывут по океану между рифами и коралловыми атоллами и она, юнга на мачте, все надеется, что на одном из атоллов вдруг появится дымок и человеческая фигурка примется прыгать на берегу – это потерпевший крушение Робинзон или дикарь, никогда еще не видевший парусного корабля.

– Сколько их! – сказала Алиса. – Вот бы пожить на каком-нибудь.

– К настоящему моменту обнаружено и зарегистрировано, – раздался в ответ скрипучий голос Посейдона, – шесть тысяч восемьсот тридцать две малые планеты, не считая камней, учитывать которые бесполезно, все равно потеряются.

Посейдон только что вернулся с осмотра планетарного катера, и потому Полина перебила его, спросив:

– Нашел там что-нибудь интересное?

– Осмотр корабля не дал ничего нового, – ответил Посейдон. – За исключением детского любительского удостоверения на вождение учебной машины, выданного на имя Юдзо Комура, место выдачи – Марспополь, место постоянного проживания – город Осака, Земля.

– Осака – это в Японии, – сказала Алиса. – Я так и подумала, что он японец.

– Не стоит спешить с выводами, – сказал Посейдон. – Города с таким названием могут существовать и в других странах. Кстати, на пульте в рубке мною обнаружена вот эта фотография.

Посейдон положил на стол фотографию пожилого улыбающегося человека, черноглазого и похожего на найденного мальчика.

– Кто это такой? – спросила Алиса.

– Что может быть проще? – удивился Посейдон. – Здесь же черным по белому написано: профессор Такео Комура.

– Это по-японски?

– Разумеется. И надо сказать, что вам повезло – не у каждого на корабле работает робот-лингвист, талантливый и трудолюбивый полиглот. К счастью, я могу читать и писать по-японски и притом неплохо сочиняю танки.

– Что? – удивилась Алиса.

– Танки – это вид японской поэзии, краткие стихотворения, которые в парадоксальной форме раскрывают душу природы и поэта.

– Ясно, – сказала Алиса.

Полина взяла фотографию.

– Вернее всего, профессор Такео Комура – отец нашего найденыша.

– Не доказано, – возразил Посейдон. – У нас на корабле как-то было три Иванова, и ни один из них не состоял в родственных связях с остальными.