Наследник

На самом же деле без парика, лежавшего черной медузой на столе рядом с пиявками-бровями, Теодор превратился в жившего когда-то в этом доме дядю Федю, пегого, почти лысого, нескладного, страшно умного и ученого. Андрею тогда было лет семь-восемь, они гуляли с дядей Федей по берегу моря, дядя Федя был очень добрый и знал много удивительных сказок…

Рука пана Теодора непроизвольно дернулась к парику, схватить его и спрятать, но тут маэстро узнал Андрея и покраснел, словно его застали за постыдным занятием. Только крупный костистый нос остался белым.

– Ты что? – спросил раздраженно Сергей Серафимович. – Что-то случилось?

– Нет. – Андрею было неловко за свое вторжение. – Ничего. Но обстоятельства требуют… – Голос сорвался, пришлось сглотнуть слюну. – Моего немедленного возвращения в Симферополь.

Пан Теодор хмыкнул. Он уже пришел в себя. Парик и брови исчезли со стола.

– Высокий штиль, – сказал он. – Так изъяснялись маркизы.

– Извините, если я не так выразился. – Участие в маскараде дяди Феди еще более превращало все в балаган.

– Прости, что я открылся тебе не сразу, – сказал пан Теодор. – Но сначала тебя не было, а потом уж было поздно…

– Ничего, дядя Федя, – сказал Андрей. – Каждый зарабатывает деньги как знает.

– Пан Теодор сейчас уходит, – резко произнес отчим. – Позволь мне сначала проводить его. Потом поговорим.

– Ты не прав, Андрей, – сказал Теодор. – Ты же не знаешь, а судишь…

Но Андрей уже сбегал вниз по лестнице.

Он вышел в сад. Стрекотали цикады. У непогашенных фонариков беззвучно мелькали летучие мыши.

– Как говорится, с Богом, – сказал отчим. Медиум обнял его, и оба замерли на секунду.

Потом, когда калитка за господином Теодором закрылась, отчим остался возле нее, глядя на улицу. И даже не скрыл удивления, когда, наконец повернувшись к дому, увидел пасынка.

– Извини, – сказал он. – Я задумался.

Он направился к террасе, не сомневаясь, что Андрей идет за ним. Достигнув парапета, он оперся на него и сказал, глядя на море:

– В кабинете душно… Так что ты так торопился мне сказать? Ты уезжаешь?

– Да, – сказал Андрей.

– Тебя смутил сеанс и моя роль в нем? Сам виноват – никто не просил тебя подглядывать.

Тон отчима не осуждал и не требовал ответа. Сделав паузу, Сергей Серафимович продолжал:

– Смущает неожиданное. За годы наших редких свиданий ты составил обо мне мнение: состоятельный и несколько чудаковатый старик.