Мама

А у народа почему-то хаер и косуха с серьезным человеком не ассоциируются.

– Да уж, – поддакнула Жанна.

– Это от комплексов и зажатости, – заявил Сэд. – Вгоняют люди себя в рамки, сами ограничивают свою свободу. Потому когда появляется человек свободный от рамок, предрассудков и комплексов, они не воспринимают его серьезно. Вообще, солидный и серьезный человек – это тот, кто оградил себя наибольшим количеством разнообразных рамок. Всякие дурацкие правила, воспитание, этикет. Пиджак носить так, галстук вязать эдак, носки белые не надевать под костюм.

А наденешь не дай бог что-то не так – и все, признак дурного тона. Кому, на хер, нужен этот тон? По всем правилам повязанный галстук, может, и добавляет солидности, но не прибавит мозгов.

Сэд опрокинул стакан с виски и смачно крякнул.

– Это раньше, – задумчиво произнесла Жанна. – Сейчас солиднее выглядит тот, у кого пушка увесистее.

– Ты не права, – поправил ее Слава категорично.

– Поясни? – встрепенулась автоматчица.

– Не буду.

Просто ты не права и все.

– Спокойно, тетенька, – одернул Анри взвившуюся было Жанну. – Вы оба не правы. И дядька-байкер не прав.

– Почему это?

Вопрос прозвучал дружным хором, что слегка разрядило обстановку, заставило спорщиков улыбнуться.

– Извольте по порядку, – отозвался француз легко. – Вот ты, тетька, скажи, у твоей сумасшедшей ба… То есть у этой… Юлии Владимировны… Так у нее оружие при себе когда-то было?

– Она берет другими вещами, – с большей горячностью, чем требовалось, заговорила Жанна.

 – И оружие за нее держат другие.

– Во-от, – улыбнулся Анри. – Значит, в своем утверждении насчет того, что бал правит крупнокалиберное оружие, ты не права. Теперь ты, дядька, – француз ткнул пальцем в байкера. – Любая тусовка по интересам, ставящая себя вне рамок и даже поставленная обществом вне рамок, все равно попадает в рамки. Если конкретный отдельно взятый коридор назвать «нет коридора», то фактически коридор там все равно будет. Раз уж ты такой начитанный, вспомни Одиссея с циклопом.

Если он назвался «Никто», это не значит, что на самом деле его не было.

– То есть, иначе говоря, – задумчиво произнес байкер, – ты хочешь сказать, что самое неформатное движение попадает под наиболее ужесточенный формат?

– Умница, – разулыбился француз. – Хошь поцелую?

– Девок целуй, – весело отозвался байкер.

– Ну, а ты, беспредельщик, – подытожил Анри, – просто не прав, и все. Объяснять не буду.