Лишний близнец

– Коля, – сказал я, – доброе утро. Скажи, что произошло?

– Ничего не произошло! – резко ответил молодой человек.

И захлопнул дверь.

Мы остались на лестнице.

– Если мы сейчас не зайдем в какую-нибудь квартиру, – сказала Нианила, – то мы обязательно простудимся.

– Тогда лучше идти к нам, – предложил я. – Хоть мне и грустно сознавать, что появление ребенка ведет к конфликтам в семье Стадницких, я не чувствую себя вправе делать им замечания.

Мы двинулись было к нашей двери, но тут дверь к соседям снова приоткрылась и Стадницкий сказал нам вслед:

– И вообще вас это не касается! Не смейте совать нос в нашу личную жизнь!

– Мы и не суем, – с достоинством ответила Нианила, и мы ушли к себе.

Но недолго мы оставались одни.

Мы не успели запереть дверь, как услышали легкие шаги Клавы.

Она ворвалась следом за нами в нашу квартиру и шепотом закричала:

– Спасите меня! Он весь пошел в свою мамашу!

– Неужели он хочет отравить вас? – спросила Нианила.

– Хуже!

– Он поднял руку на ребенка?

– Ах, я сама не знаю, что говорю, – откликнулась Клава.

Тут же в дверь втиснулся Коля.

– Возвращайся домой, продажная развратная тварь, – сказал он, – не смей общаться с порядочными людьми.

– Коля, прекрати немедленно! – сказала Нианила. – Я тебя выставлю за дверь. Ты что хулиганишь?

– Я? Хулиганю? Да другой на моем месте давно бы ее задушил! Отелло своих жен за меньшие штучки на тот свет отправлял.

Мы замолчали, переваривая страшную информацию.

– Простите, – заинтересовался я, – а сколько жен задушил Отелло?

Тут Клава зарыдала, а Коля ответил:

– Всех, которые были… как моя!

– Ну ладно уж, – сказал я. – Что плохого могла сделать тебе жена, которая принесла тебе два дня назад из роддома чудесного сынишку?

– Вот именно, – сказал Коля.

– Но ведь я не виновата! – закричала Клава.

– Ах, ты не виновата? Не виновата – так не бойся, покажи соседям свое артистическое мастерство.

– И покажу, – ответила Клава. – Мне нечего скрывать.

– Нечего?

– Нечего! – И Клава обратилась к нам: – Пошли посмотрите, и вы меня реабилитируете.

Все вчетвером мы вновь пересекли лестничную площадку и вошли в квартиру Стадницких, из которой доносился детский плач, сопровождаемый эхом.

Надо сказать, что я входил в квартиру Стадницких с тяжелым предчувствием того, что вступаю в опасную и, может быть, трагическую эру моей жизни.