Инопланетяне

И когда Доник поинтересовался, с чего он такой добрый, Севидов начал заикаться, тужиться – он всегда так делает, если хочет выиграть время, потом сказал, что отец привез вторую серию. Это было вранье, но какое дело Донику до севидовских проблем.

Марья Сергеевна сказала Донику, что его выдвинули на олимпиаду по физике, так что придется поработать. Донику было приятно, что его выдвинули на олимпиаду, но он делал вид, что ему все равно, а то еще подумают, что он рад.

– Откуда у тебя такая ручка? – спросил Севидов на большой перемене.

– Не хочу, – сказал Доник. – Чужая ручка. Надо вернуть.

Когда Доник шел из школы домой, он проходил мимо дома сестер Волковых. В том месте между бараками остались по недосмотру несколько совсем старых одноэтажных домов, почти избушек. В одной из избушек и жили старые сестры Волковы. Из их двора доносился шум, женский крик, и Доник вспомнил, что к ним вернулась собака.

Калитка была приоткрыта, и Доник полюбопытствовал – сунул нос в щель. Сестры ругались, стоя посреди маленького, заросшего подорожником и крапивой двора. Между ними на траве сидела их собачка Нелли, не то болонка, не то солонка. Собака слушала крики сестер, чуть наклонив голову, как будто ее позвали быть судьей в споре.

– А я тебе говорю, – кричала старшая, Марксина Сергеевна, – что это не наша Неллечка! У нашей Неллечки вся мордочка белая, а у этой только сбоку.

– Ты что говоришь, что несешь! – возражала ее сестра, причем ни та, ни другая на собаку не глядела. – Ты посмотри, как она на тебя смотрит!

Собака Нелли сказала: «Тяф!»

Это было смешно, потому что получилось по-человечески.

– А я фотографию принесу! – кричала младшая сестра. – Там морда видна.

Она побежала в дом, а вторая осталась с собакой и стала ее утешать.

– Это даже стыдно, какое недоверие, – говорила она. – Это даже мне стыдно.

Она стала гладить собаку, и собака прижалась к ее ноге.

Донику пора было уйти, но почему-то стало любопытно, чем кончится пустой спор.

У собаки и в самом деле лишь правая сторона морды была белой, а слева шерсть была рыжей, как на верху головы и на спине. Но какой она была первоначально, Доник, конечно, не помнил – еще не хватало присматриваться к собаке сестер Волковых.

Старшая сестра скатилась с крыльца, размахивая фотографией.