Господа гуслярцы (сборник)

– И число загаданное совпало?

– Но не в этом дело!

– В чем же дело? – Минц не выспался, лысина была потной, халат разошелся на животе, глаза красные, веки припухли.

– Я не запомнил!

– Момент счастья?

– Какой, к черту, момент счастья! Не помню, куда шестьдесят баксов спрятал!

И срывающимся от обиды голосом Удалов признался профессору Минцу в своей мечте о спиннинге и заначке от Ксении.

Минц проникся к Удалову сочувствием, потому что с возрастом его изумительная память все чаще давала сбои. И все чаще терялись в кабинете нужные бумаги и вещи.

Казалось бы, только вчера положил книгу на видное место, а сегодня на этом месте книги нет и вообще ее нет в пределах видимости. Ты можешь перерыть всю свою небольшую захламленную квартиру и ничего не найдешь кроме того, что искал в прошлом году. Через два месяца эта книга (уже ненужная) отыщется на самом видном месте, и станет непонятно, кого винить в этой дикой издевке судьбы.

– Странно, – сказал Минц, выслушав эпопею Удалова. – Я, например, помню все, что делал в наведенном сне.

Каждое слово помню.

– Но ведь ты ничего и не забывал, – ответил Удалов. – А мне надо было вспомнить. Что я помнил, то я помню, а что забыл, то не помню.

– Мало пилюль осталось, – вздохнул Минц.

– А ты еще сделай.

– Не так просто, – ответил Минц и объяснять, в чем трудность, не стал. Но Удалов знал: если Минц сказал, что непросто, значит, невозможно.

– Хоть одну дай, – попросил Удалов.

– А что изменится? – спросил Минц.

– Может, получится, а? Для меня это вопрос принципиальный.

Минц открыл баночку с пилюлями и стал их считать. Потом вытащил одну и протянул Удалову.

Удалов успел кинуть взгляд в баночку и увидел, что там осталось не меньше полудюжины пилюль. Минц догадался, что Удалов успел кинуть взгляд в баночку, и сказал:

– Приходится быть эгоистом. Надо решить морально-этическую проблему.

– Жениться решил? – не подумав, спросил Удалов, но Минц не рассердился, а отмахнулся от его слов, как от незначащих.

– Нельзя жениться на девушке, которая давно стала бабушкой, – сказал он. – Но можно постараться свести счеты с собственной совестью.

Удалов его не понял, но ушел, сжимая в кулаке заряженную на тот же злосчастный день пилюлю.

Начавшийся день был подобен месяцу – так долго и ненужно он тянулся до сумерек. Потом было сидение у телевизора, пустяковая ссора, визит Савичей, что-то еще, и наконец можно ложиться спать.

На этот раз Удалов решил рискнуть.