Глубокоуважаемый микроб (сборник)

Вот они вбежали в освещенный круг у танцевальной веранды, где играл маленький, из четырех человек, оркестр, толпились, щелкая семечки, парни и стайками щебетали девушки.

– Да, – вздохнул Удалов. – Здесь и я когда-то бывал.

Вот юноша и девушка плывут по веранде в танце танго.

Юноша робко прижимает к себе тонкий стан девушки и смотрит на нее влюбленными глазами.

Оркестр замолкает, но они продолжают стоять посреди веранды, не замечая, что музыка кончилась.

И тут к ним подходит высокий парень и произносит срывающимся баском:

– Уходи отсюда.

– Да я что, – робеет юноша. – Я же ничего.

– Пошли, – говорит девушка юноше и берет его за руку, отважно глядя в глаза высокому парню.

– Ты с ней не уйдешь, – предупреждает высокий парень.

– Он уйдет со мной, – настаивает девушка. – И учти, что я тебя не боюсь. И он тоже. Ты не боишься?

Но юноша молчит.

Разыгрывается напряженная немая сцена.

Зал с облегчением вздохнул. Кто-то неподалеку плакал. В этой сцене была жизненность, понятная всей цивилизованной Галактике.

– Все-таки хулиганство, – сказал Удалов сам себе. – Пристают к девушке.

…Юноша с девушкой медленно сошли с веранды. Что-то произошло в их отношениях, что запрещало прикоснуться другу к другу. Внизу, в темной аллее, их поджидал тот высокий парень.

– Разъединитесь! – приказал он.

– Не смей! – крикнула девушка, глотая слезы.

– А я его не трону, – усмехнулся парень. – Он сам уйдет. Ты уйдешь?

И после долгой паузы, которая показалась зрителям почти бесконечной, юноша вдруг сказал сдавленным голосом, обращаясь к девушке:

– Я к тебе завтра зайду.

– И не мечтай, – захохотал высокий парень. – Беги.

– Если ты сейчас уйдешь, ты меня никогда больше не увидишь, – сказала девушка.

Но юноша уже уходил по аллее, низко склонив голову и приподняв плечи, словно опасался, что его ударят сзади.

Потом возник еще один кадр: берег реки. На берегу, в траве, сидит и всхлипывает юноша. Он один. Только луна смотрит на него с черного неба.

Зрители встретили конец фильма аплодисментами. Удалов не аплодировал. Он думал. Он никак не мог понять, почему здесь показывают фильмы о Великом Гусляре. К тому же пессимистические. Не хлопала и уборщица.