Царицын ключ

Об этом можно было догадаться по тому, как бородка совершила резкое движение вниз, закрытая кепкой, и возникла вновь.

– Эколог, – поправил старичок. – Балуемся экологией. Это точ-на. Давай журнал.

Эдуард отыскал журнал в портфеле, а старик вместо благодарности проворчал:

– Ты с Василием меньше общайся. Ты интеллигенция, а он жулик. Точ-на! Взятки детям дает.

– Заткнись, дед, – сказал Василий.

– Не заткнешь. Правду не заткнешь.

– А какие взятки? – вмешался нетактичный Андрюша.

– Шутка это, – сказал Эдуард.

– Ушицу все любят, – донесся из темноты голос. – Это точ-на. Только смотря в каких количествах. Доберусь я до тебя, Василий.

– Иди ты! – озлился Вася.

– Уже ушел, – сказал дед издали.

И снова воцарилась тишь. Где-то далеко хлопнула дверь, выпустив человеческий голос и звук краковяка. Взбрехнула собака, другая быстро, словно спросонья, ответила ей…

Вдруг тишину разодрал, смыл и отбросил страшный нечеловеческий крик:

– Омниамеемекумпорррто!

Этот пронзительный крик прокатился над деревней, погрузив ее в оторопь, заставив притаиться все живое, загнав в конуры собак, прозвенев стеклами окон… Некоторое время он еще дрожал в воздухе, затем, с сожалением выпустив из своих тисков деревню, нехотя откатился к горам.

– Что это?! – ахнула Элла Степановна.

– Не волнуйтесь… Не надо… – Эдуард обернулся к застывшему у грузовика Василию: – Он вернулся.

– Да, – ответил Василий. – Побегу, – добавил он и тяжело затопал в темноту.

– Что же это? – спросил Андрюша, которому казалось, что он совсем не испугался.

– Не обращай внимания, – сказал Эдуард. – Это местный фольклор.

– Нет, – сказал Вениамин. – Это было живое существо, находившееся в состоянии душевного стресса. И мне показалась знакомой эта фраза… Я ее где-то слышал.

Эдуард бросил на аспиранта быстрый взгляд:

– Где, не припомнишь?

Постепенно мирные звуки вечера возвращались в деревню.

И тут со стороны леса, подходившего к самой околице, в воздухе материализовалась тонкая белая фигура, которая плыла над сырым выгоном.

Первым эту бесплотную фигуру увидел Вениамин, тихо ахнул и быстро отступил за машину. Он, разумеется, не верил в привидения, хотя в тот момент был склонен поверить во что угодно.