Детский остров

– Вот здесь все и произошло, – сказала директриса.

Девушки послушно остановились в двух шагах от сторожки. Ни страха, ни вины Милодар в них не ощущал, и это его смущало.

– Когда я подошла к сторожке, – сообщила директриса, – Вероника уже была увлечена ее… спутником… соблазнителем внутрь. Ракастайя – это будет приличное выражение?

– Любовник – это всегда неприлично, – ответила Ко, но в ее синих глазах комиссар Милодар уловил веселый блеск.

Вся эта история ему совершенно не нравилась. Нет, не нравилась, потому что была лживой.

– Я остановилась, – сказала директриса, – и думала, что надо постучать. Но куда стучать?

– И стали подслушивать. Фу, как это некрасиво! – воскликнула Ко.

– Я директриса и обязана слушать для блага Вероники. Если бы я не слушала, ты уже была бы без чести.

– Но я вас не звала.

– Ты кричала и билась, как птичка в сетке!

– Но я не для вас кричала, – обиделась Вероника. – Я для него кричала.

– И все это время вы знали, что он мертвый? – спросил Милодар.

– Разумеется, – после недолгой паузы согласилась Вероника.

– И никаких возражений против поцелуев с мертвецом у вас не было?

– А чем он хуже живых? – агрессивно спросила Вероника.

– И от него этим самым… разложением, тухлятиной не пахло?

– Почему?

– От мертвецов всегда тухлятиной пахнет.

– Только не от Джона Грибкоффа! – заявила девушка. – От него пахло одеколоном «Тореадор»!

– Бывают же исключения, – пришла на помощь подруге Ко.

– Нет, – мягко возразил Милодар. – Исключений, к счастью, не бывает. Но вы продолжайте, продолжайте. Значит, вы вошли внутрь сторожки, а он вас уже поджидал.

– Да, – подтвердила директриса, – он тянул к ней темные руки!

– Фиолетовые руки, – поправила директрису Вероника. – Чудесные фиолетовые руки.

– Как бы боевая раскраска, как говаривали ирокезы, – пояснил Милодар, хотя никто его об этом не просил.

– Он всегда такой.

– Мертвецам этот цвет идет, – согласился Милодар. – И значит, запах от него шел несильный?

– Не было запаха! – возмутилась Вероника.

– А я не спорю. Значит, вы проснулись и принюхались…

– Я не принюхивалась!

– И он заключил вас в объятия?

– Да, да, да! Я уже говорила!

– А объятия были холодные?

– Почему? – не поняла Вероника.