День сурка для попадана, или Окольцованный временем

Староверы? Нет, скорее все-таки сектанты…

Этакие и прирезать могут, может как раз они тех бедолаг бомжей и прирезали, нет с этими ухо востро надо держать, нельзя тут у них расслабляться. По такой нищете естественно выйдешь разбойничать на дорогу. Но для меня это оправдание слабое, не хотелось бы стать ихним спонсором. Антона все больше и больше охватывало беспокойство.

Свалить бы от них поскорее, только узнать про автобус или хотя бы в какой стороне шоссе и сколько до него. Однако узнать это, как уже успел убедиться Антон, оказалось не так-то просто.

– Спасибо за угощение, дедушка, – еще раз поблагодарил Антон. – Курить тут у тебя можно?

Не дожидаясь ответа, он достал пачку «Честерфилда», предложил деду, похлопал себя по карманам, достал зажигалку и прикурил.

Старик между тем недоуменно вертел в руках сигарету. Осмотрел ее со всех сторон, понюхал… пожевал даже. Когда Антон закурил, старик округлил глаза, перекрестился и дал деру из избушки.

– Эй дед, а телефон-то тут у вас есть?

Вдогонку старику, прокричал Антон, и в уже в каком-то отчаянье, махнул рукой.

Затем Антон докурил, поднялся с лавки, прикидывая куда деть окурок. В это время услышав через оконце какой-то шум на улице. Дед Строган вновь сунулся в дом, распахнул дверь, и как-то подозрительно быстро протараторил.

– Там тиун пришел со людищи, – сообщил он. – Зовет тебя боярин.

– Тиун так тиун, – согласно кивнул Антон, решивший ничему не удивляться.

Он вышел на улицу… и обалдел. Прямо перед ним стояли трое. Посередине – толстый важный мужчина с козлиной рыжей бородкой, и по бокам еще двое, помоложе, с копьями. Вся троица была обряжена в неполные доспехи русских ратников образца пятнадцатого веков – короткие, до колен, кольчуги и шлемы с бармицами. Толстяк держал в руках обнаженный меч, длинный, с широким долом и заточенным острием.

Ни чего себе кадры, они что музей какой обнесли, пронеслось у Антона в голове.

– Вот он – страшный тать! – выбежал из-за угла домишки старикан, который еще час назад, с большим пиететом беседовал с Антоном, а сейчас указывал посохом на Антона и брызгал при этом слюней в каком-то бешенстве. – Хватайте, его, хватайте ребятушки, это бесовское отродье.

Ни чего себе старикан возбудился, подумалось Антону, грибочков что ли каких покушал, но тут внимание его привлек пузан.

– Страшный тать, говоришь? – усмехнулся толстяк.