Белое платье Золушки

– Вы чем-то расстроены? Вы устали?

– Да, – ответил Драч.

Девушка осторожно протянула руку и дотронулась до панциря.

– Вы что-нибудь чувствуете?

– По мне надо ударить молотом, чтобы я почувствовал.

– Обидно. Я вас погладила.

– Хотите пожалеть меня?

– Хочу. А что?

«…Вот и пожалела, – подумал Драч. – Как в сказке: красавица полюбит чудище, а чудище превратится в доброго молодца. У Геворкяна проблемы, датчики, графики, а она пожалела – и никаких проблем. Ну, разве только высмотреть поблизости аленький цветочек, чтобы все как по писаному…»

– Когда выздоровеете, приезжайте ко мне.

– Спасибо за приглашение, – поблагодарил Драч. – Мне пора идти. А то хватятся.

– Я провожу вас, если вы не возражаете.

Они пошли обратно медленно, потому что Кристина считала, что Драчу трудно идти быстро, а Драч, который мог обогнать любого бегуна на Земле, не спешил. Он послушно рассказывал ей о вещах, которые нельзя описать словами.

– Я завтра приду к той скамейке, – тихо проговорила Кристина. – Только не знаю, во сколько.

– Завтра я, наверное, буду занят, – сказал Драч, потому что подозревал, что его жалеют.

– Ну, как получится, – отозвалась Кристина. – Как получится…

* * *

Драч спросил у Полачека, который копался в моторе мобиля, где Геворкян. Полачек ответил, что у себя в кабинете.

Драч прошел в главный корпус. В предбаннике перед кабинетом Геворкяна было пусто. Драч приподнялся на задних лапках и снял со стола Марины Антоновны чистый лист бумаги и карандаш. Он положил лист на пол и, взяв карандаш, попытался нарисовать профиль Кристины. Дверь в кабинет Геворкяна была прикрыта неплотно, и Драч различал густой рокот его голоса. Потом другой голос, повыше, сказал:

– Мы все понимаем и, если бы не обстоятельства, никогда бы не настаивали.

– Ну никого, ровным счетом никого, – гудел Геворкян.

– За исключением Драча.

Драч сделал два шага к двери. Теперь он слышал каждое слово.

– Мы не говорим о самом Драче, – настаивал вулканолог. – Но должны же быть подобные биоформы.

– У нас не было заказов в последнее время. А Саразини будет готов к работе только через месяц. Кроме того, он не совсем приспособлен…

– Но послушайте.