Факультет Чар. ЧарФак

 – Ну, «поесть» и «поспать» там будет?

– Конечно! Это же лучшая из Темных Школ! – непонимающе воскликнул он, убирая с бледного лица свои белые волосы, которые разбегались по его стройным плечам, как снежные лавины с гор. Кай закрыл глаза и тяжело вздохнул. – Я не могу ничего тебе рассказать сейчас. Ты узнаешь все, как только согласишься пойти со мной.

Мдас! Представляю, сколько девчонок во всем мире слышали эту банальную фразу: «Ты узнаешь все, как только согласишься пойти со мной!»

Парень снял одну кожаную перчатку, сплошь покрытую инеем, и протянул мне свою бледную худую ладонь.

– Для этого тебе всего лишь нужно пожать мою руку, – тихо сказал он, – и твоя жизнь навсегда изменится!

Я прикусила свою нижнюю губу и совершенно не спешила отправляться в его неведомый и, судя по всему, очень холодный мир.

– А если я откажусь от твоего сомнительного предложения? –нахмурилась я. – То, что тогда?

– Тогда я исчезну и буду искать себе нового подмастерье в другом месте, – спокойно ответил Кай, словно искал не помощника, а молоко в супермаркете.

 – Завтра утром ты проснешься и забудешь нашу встречу, как мимолетный сон. Я никогда не прихожу дважды со своим предложением.

«…и пойду в Академию на прием к директрисе, и попаду в засаду, устроенную дружками Константина, которые окончательно испортят мою и без того переломанную жизнь…» – мысленно продолжила я, тяжело вздыхая.

Я несколько раз оглядела Кая с головы до ног, он все еще протягивал мне свою руку в надежде, что я ее все-таки пожму.

Почти обычный современный парень лет девятнадцати, в черном кожаном плаще с капюшоном, если бы не иней на его одежде и не снег в волосах. Если бы не чужой номер в стиле ренессанса… И не полтретьего утра на часах…

– У меня всего один вопрос, – устало произнесла я, надевая свои потрепанные жизнью, но уже высохшие белые найки. – Что стало с твоим прежним ээ… холопом, то есть… лакеем?

– А, подмастерьем? – подсказал Кай, с опаской косясь своими, теперь уже лазурными, глазами на ярко вспыхнувшее пламя в камине.

Ему, как гражданину неведомого холодного мира, не очень нравился его жар. – Ничего особенного. Он просто растаял.

– О, как… чудненько! – пробормотала я, не зная, смеяться мне или плакать над таким ответом. – То есть, мне очень жаль.

Я отвела глаза в сторону, кусая нижнюю губу. Нечаянно мой взгляд упал на большое старое зеркало возле кровати. Я вздрогнула от увиденного, точнее – неувиденного.