Факультет Чар. ЧарФак

Отлично! Через пару минут ее тут не будет! Вот бы и полиция возле моей двери исчезла так легко!

– Дядя… Майор Балдсон! – снова ошибся Доминик, но быстро исправился. – Эта девка изрезала шею нашему псу Арчи! Тому самому доберману, которого ты… Вы подарили мне еще щенком! Мы должны засудить её!

Я сидела на тяжелом стуле, чья резная спинка подпирала дверь, и горько усмехалась. Засудить? Ха, да у меня же ничего нету! Это у них все есть – даже дядья-майоры полиции! А мне в этом мире принадлежат лишь мои мокрые серые боксеры.

Я провела пальцами по дорогой плотной ткани пиджака – и, о чудо, она была не только совершенно сухая, но и оказалась выглаженной! Я потрогала ворот белой рубашки – и он оказался абсолютно сухим, расправленным и накрахмаленным. Кажется, в этом заброшенном номере напрочь отсутствовали не только законы логики, но и физики…

– Откройте! Полиция! Последнее предупреждение! – рычал команды мужчина.

С той стороны началась возня: кажется, майор Балдсон снял свой пиджак и вместе с табельным оружием дал подержать своему племяннику. Затем послышались тяжелые шаги, разбег и глухой «бум» – удар массивного мужского плеча по старой древесине. Дверь жалобно застонала, но не поддалась. Майор негромко выругался и разбежался для следующей попытки, а затем еще одной и еще… Хоть и старая, целиком сделанная из дерева и безо всякой декоративной обивки дверь совершенно не хотела открываться.

Я сидела на стуле с закрытыми глазами и крепко обнимала свои колени, прижатые к груди. Так было теплее и спокойнее.

Вдруг раздался оглушительный хлопок. От неожиданности я вскрикнула и едва не свалилась со стула. Мое правое предплечье обожгла острая боль, словно бы по ней черканули раскаленным добела ножом.

– Я попал в нее! Попал! Ты слышал ее вопль? – злорадно захихикал Доминик, за что тут же получил подзатыльник широкой дядиной ладонью. – Ай, больно!

– Отдай сюда мой пистолет, засранец! – хрипел майор Балдсон.

Да, хоть и с глушителем, но было ужасно громко, потому что близко.

Я спрыгнула со стула, зажимая простреленную руку ладонью, сквозь пальцы сочились крупные капли горячей крови. На пару минут мне показалось, что я умру от боли здесь и сейчас, и потому я даже на время позабыла о полиции за дверью.