Факультет Чар. ЧарФак

В этот же момент раздался страшный грохот, вопли и даже ругательства. Последние частично принадлежали мне самой.

От неожиданности я плюхнулась обратно в теплую ванну и постаралась сделать все, чтобы прийти в себя – трясла мокрой головой, как собака после купания, крепко зажмуривала глаза и затем снова широко их раскрывала.

– Блин, и может же такое присниться! – бурчала я себе под нос, поудобнее усаживаясь на рифленое, в форме ракушки, стеклянное дно. Вдруг я застыла на месте, словно током пораженная, и обеими дрожащими руками полезла за пазуху отяжелевшего от воды костюма.

 – Бедный голубь! О нет! Гуля, прости меня!

Из-за травли Косты и его шайки, я совсем забыла про спасенного мною белого голубя. Если он не погиб от острого клюва и когтей черного ворона, то теперь, должно быть, захлебнулся из-за меня в горячей мыльной пене.

Я снова и снова оттопыривала полу пиджака и тормошила рукой просторный внутренний карман, хлюпающий от воды. Пусто! Словно никакого голубя там и в помине не было!

– Наверное, я очень сильно ударилась головой, – объясняла я сама себе, глядя на свои белые мокрые кроссы, что стояли рядом с переполненной ванной, – так сильно, что у меня пошли глюки, я сняла ботинок и швырнула его в воздух! Ты заплатишь и за это, Коста!

Я перевела взгляд на ванну, и мое сердце буквально пропустило удар.

На колышущейся поверхности воды плавало маленькое белоснежное перышко. Которое могло принадлежать только белому голубю, и которого тут раньше никогда не было, и быть не могло, если только…

– Нет! Этого не может быть! – замотала я мокрой головой, да так интенсивно, что во все стороны полетели брызги.

Я изловчилась, схватила мягкое белое перышко двумя пальцами и поднесла его к своему лицу. – Должно быть, оно просто пристало к костюму, пока я валялась в луже. А этот крылатый пацанчик со стрелами мне просто приснился!

О, я могла бы еще долго шарить руками по скользкому дну ванны в поисках утонувшей и, возможно, раздавленной мною птицы, если бы только мой нечаянный быстрый взгляд не упал на трюмо.

Я тут же позабыла и о Купидоне, и о голубе.

«Беги отсюда, пока можешь», – было выведено крупными ровными буквами на запотевшем зеркале, самом большом из трех. На моей мокрой спине заплясали мурашки. Пока я спала, сюда кто-то пробрался и оставил мне это угрожающее послание. Я огляделась по сторонам, впервые замечая, какие же все-таки густые и причудливые тени прячутся в углах.