Мой нелюбимый муж

Эльфийки не работают, и обеспечивать семью – только наша обязанность.

– И чему еще вас учили?

Сел и невинно пожал плечами:

– Литература, математика, геометрия, – начал перечислять, – физика, история, экономика, владение холодным оружием…

– Ты и драться умеешь? А я все думала, откуда у тебя столько шрамов, – повернулась, оперлась на локоть и окинула взглядом оголенный торс. – Решила, что тебя наказывали в том доме. Эта от чего? – ткнула на застарелую отметину на плече.

– Сюрикеном задело. Моя первая тренировка.

– А это, наверное, нож? – провела пальцем по длинной розовой полоске на ребрах.

– Клинок.

– А это что? – прикоснулась к груди над соском, сверху от которого прорисовывались мелкие затянувшиеся штрихи. Пальцы странным образом легли симметрично каждому. Моя ладонь застыла, мужчина виновато поежился и весь сжался, словно я обнаружила что-то тайное. – Итан? Кто их оставил? – в голову закрадывалась неприятная догадка.

Я убрала ладонь, пытаясь найти еще. Шрамы были очень мелкие и почти в тон коже, но пригляделась – вот, на боку, заметила еще, а потом чуть ниже, и вели они мужчине под брюки.

– Янин, не надо, – Итан отвел взгляд в окно, когда я оттянула резинку штанов вниз, чуть оголив основание плоти, …четыре, пять и еще несколько заживших отметин, уходивших глубже в пах.

– Эти тоже на тренировке получил? – смотрела угрюмо. – Рассказывай откуда, – потребовала, – и не пытайся обмануть.

Его взгляд замер на мне, я видела, как он борется сам с собой, пытаясь произнести это.

– От подарка, что сестры дали тебе, – ответил с неохотой, стыдливо опустив глаза, словно был виноват.

Села на край кровати, не зная, что сказать. Конечно, то, как бесцеремонно сестра полезла тогда к нему в штаны, шокировало меня. Но, чужая страна – чужие порядки. Думала, может, бесстыдство в Уотерленде выведено на какой-то новый, не досягаемый для моего ума уровень, по крайней мере, внутри семьи.

– Они спали с тобой? Обе? – спросила прямо – молчаливый кивок.

– Нравилось? – непонимание на грани с обидой. – Когда они брали меня вдвоем? Истязали и при этом ухмылялись, изучая, на каком именно моменте я сломаюсь от боли и буду умолять их прекратить, обещая сделать что угодно? Возможно, ты осудишь меня, но я делал.