Харассмент

Она делала это не впервые, но каждый раз испытывала совершенное умиротворение в процессе, как будто это был особый вид медитации. Просмотрев все пластинки, Инга стала перебирать книги на полке над столом – их она тоже знала наперечет, но ей никогда не надоедало. Среди книг появилась одна новая – видимо, мать поставила – «Витязь в тигровой шкуре». Инга начала ее читать и не заметила, как уснула.

Вечером они решили пить вино на веранде: вынесли туда два плетеных кресла и гору одеял. Инга думала, что сразу замерзнет, но было хорошо – то ли стало теплее, то ли вино согревало.

– Как поживает Кирилл? – спросила она, в очередной раз затянувшись.

Инга закатила глаза.

– Мама, мы расстались с ним полгода назад.

– Вы и раньше все время расставались, а потом мирились.

– На этот раз окончательно.

Мать помолчала, глядя в лесную темноту перед собой. Потом снова спросила:

– И что, ты теперь одна?

– В основном.

– Завела бы себе тиндер.

Инга покосилась на мать и, кажется, успела поймать ее самодовольное выражение.

– Ты считаешь, мне обязательно кто-то нужен?

– Мне кажется, это отличное развлечение. Если бы он был в мое время, я бы точно его себе завела.

– Расскажи, как ты познакомилась с папой.

– Я же сто раз рассказывала.

– Ну еще раз.

– Он позвал меня к себе домой и поставил пластинку с Телониусом Монком. Больше я не уходила.

– Ой, а может, сейчас поставим? – Инга даже привстала, воодушевленная идеей.

Мать выдохнула дым и не пошевелилась. Инга замерла, ожидая, что она скажет.

– Ты знаешь, – задумчиво проговорила мать, – мне кажется, я никогда особо не любила джаз.

Инга откинулась в кресле и подоткнула одеяло под ноги.

– Почему же ты тогда «больше не уходила»? – почти обиженно спросила она.

– Видимо, я зато любила твоего отца.

Поздно вечером, уже лежа в кровати, Инга открыла тиндер и принялась быстро его листать. Она установила приложение еще год назад, когда впервые рассталась с Кириллом, а потом так и не удалила, но матери признаваться в этом не собиралась.

Впрочем, тиндер приносил ей исключительно разочарование. Если верить ему, все мужчины делились либо на розовощеких толстяков с жидкой челкой, которые рассуждали о том, какой работящей, сексуальной и покорной должна быть женщина, либо на отфотошопленных кудрявых красавцев, в существовании которых Инга здорово сомневалась.