Cемейные узы не в счет

Мне стыдно признаваться, но у моей семьи культура соломенная, традиции собираться за столом, хоть по праздникам, не выработалось. Впрочем Андрей это уже знает…

– Знаю, и потому был бы не прочь прогуляться на кухню… – откликнулся Андрей.

– Да? Тогда идемте. Или, Дима, ты остаться хочешь?

– Нет, нет, я с вами.

Отец еще ел. Парни, увидев его, остановились на пороге. Ксюша за руку втянула в кухню Андрея, Дима зашел следом.

– Папа, знакомься, это Андрей, мой парень, а это Дима, мой друг. Ребята, это мой папа, он у нас бывает редко, наездами, и вам вряд ли пригодится знать… но на всякий пожарный говорю: можете звать его дядя Гена.

– Садитесь, ребята, я сейчас пойду, не стесняйтесь, – сказал «дядя Гена». Пока Ксюша накладывала парням еду в тарелки, царило молчание. Из прихожей послышался шорох и постукивание, затем в кухню зашла мама.

– Здравствуй, Андрей, – поздоровалась она с Андреем. Диме кивнула, поскольку знала его лишь наглядно, и только потом посмотрела на мужа.

– Ну, здравствуй, Ира, – сказал он.

– Здравствуй, – ответила Ирина.

Несколько минут спустя они вышли, оставив молодежь в покое. Парни сразу почувствовали себя свободнее. Андрей вздохнул.

– Ф-фу! Ксю, ты, что ли, предупреждала бы… У меня сердце, знаешь ли, слабое… Как ты сказала «мой парень», у меня душа в пятки ушла, ну как, думаю, вопросы начнет задавать относительно моих намерений… – сказал он.

– Не начнет. Нету у него на это прав, и он прекрасно это знает. Единственное, что тебе грозит, это что я начну задавать вопросы, отозвалась Ксю, отпивая апельсиновый сок из стакана.

Дима с Андреем тоже засмеялись. Потом Дима спросил:

– А они разведены? Ну, твои родители?

– Не совсем, ответила Ксюша. – Они не живут вместе, но не разведены.

В дверь снова позвонили. Это были Витя и Маша. То есть, шли они, конечно, не вместе, но встретились около Ксениного дома.

– Витя, иди на кухню, Маша, подожди, – распорядилась Ксю.

– Но что? – насторожилась Маша.

– Просто, понимаешь… – Ксения ловко разыгрывала из себя кающуюся грешницу, придавая своему голосу то лукавые, то растерянные нотки. Девушка не без основания считала, что мир теряет великую актрису в ее лице.