Котогород. Взрослая сказка для детей

В целом Снежок почти ничем и не отличается от своих собратьев, за исключением того, что шерсть у него чистейшего белого цвета без единого пятнышка. Потому-то и зовут его Снежок. А те, кто побаивается, втихаря называют Снег. Многие Котогородские коты о снеге только слышали по рассказам пожилых котов, поэтому к Снежку относятся несколько настороженно, но уважают. А глаза у Снежка изумрудно зеленого цвета, как листва деревьев. Есть и еще одна особенность, которая отличает Снежка от всех остальных – он любит морковку.

Однажды старшие коты решили собраться и обсудить непонятную им любовь Снежка к морковке.

Первым, на правах самого старого, слово взял кот Бидон:

– Послушайте меня! Кот, который любит морковь, не должен присутствовать в нашем цивилизованном обществе. Или он должен признать, что является кроликом. Тогда мы готовы с ним дружить.

После этих слов поднялся кошачий вой:

– Не нужен нам такой сосед! Не будем с ним иметь никаких дел! И от Котиссии нам тоже ничего не нужно!

Перебивая всех, вперед вылез Борис:

– Вообще-то мы с вами должны покаяться перед кроликами, которых мы притесняли много лет, не давали им есть их морковку, выгоняли с наших полей.

Коты из западных дворов так и сделали, хотя понятия не имели кто такие кролики, как они выглядят и при чем тут морковка. А коты южных и восточных дворов с круглыми глазами и ошарашенным видом смотрели на эту картину и украдкой крутили пальцем у виска.

Тут высказался Батька:

– Шо вы тут говорыте, я не понял. Хто такие эти кролики? Ежели што – я за Снежка. Да и ваще – я вот картоху люблю, и шо? А на колени я встану только перед Родиной и Богом.

Коты завыли:

– Да помолчи ты, мы тебя не любим!

– А шо я, картоха, што ли, штоб меня любить? – Батька сделал вид что обиделся и отвернулся к Снежку.

Подал голос Зиля:

– Мы, коты Котаины, поддерживаем все решения Комерики! Если возьмете нас в Которопу.

В общем гуле голосов никто не заметил этой проникновенной, по мнению Зили, речи. Послышался голос Макарона:

– А пусть Снежок шерсть перекрасит! – далее последовала пространная речь, из которой никто ничего не понял, но все с воодушевлением замяукали.