Избранная

– Лет семьдесят, – протягивает он, и я едва не давлюсь водой, которой успела отпить всего глоток.

– Что? – спрашиваю хрипло и откашливаюсь. – Сколько?

Йен странно смотрит на меня, как будто это я сморозила глупость. Ему на вид лет двадцать пять, не больше. Ну и ей примерно так же. Как они могут быть знакомы столько лет?

– Около семидесяти. Плюс-минус пару лет, – спокойно говорит Йен.

– Ага. – Не верю своим ушам. Хотя не понимаю, почему я так удивилась, ведь давно ясно, что он не человек. – А тебе тогда сколько?

Йен словно забывает про то, что он в машине, переводит на меня взгляд и совсем не смотрит на дорогу.

– Послушай, Арин, я думаю, ты догадалась, что я не совсем обычный человек, поэтому не стоит удивляться всему тому, что я тебе говорю. Нам предстоит провести много времени вместе, скоро ты привыкнешь и будешь считать все это вполне нормальным. – Он отворачивается к лобовому стеклу.

Ага, как же. Никогда я к этому не привыкну. Ну или это случится нескоро.

– Сколько тебе лет? – не обращая внимания на его монолог, снова спрашиваю я.

Йен вздыхает и бросает на меня косой взгляд, будто раздумывая, говорить или нет. Поворачиваюсь боком и смотрю на него в упор. Несмотря на почти осязаемо исходящую от него опасность и тени, танцующие вокруг тела, я не боюсь. Похоже, он прав. Я и правда начинаю привыкать ко всему этому, хотя почти не знаю его.

– Сто семнадцать, – наконец говорит он.

Откидываюсь на спинку и смотрю на него, вытирая ставшие вдруг влажными ладони о колени.

Ничего не выдает его истинного возраста. Он все такой же молодой. По крайней мере, внешне. Но внешность ничего не значит, за ней прячутся прожитые годы, которые можно разделить не на одну жизнь. Не знаю, впечатлиться мне или испугаться.

– Ты шокирована? – Бросает на меня быстрый взгляд и улыбается.

– На самом деле, нет, – отвечаю честно. – Вот если бы ты сказал, скажем, девятьсот, то тогда да, была бы шокирована. Но все равно, как такое возможно? Ты типа бессмертный?

– Нет, я не бессмертен.

Эта привилегия Создателей. А такие как я просто живут намного дольше обычных людей. Когда-нибудь я все-таки состарюсь и умру. – Он грустно улыбается сам себе.

– А… – на секунду замираю, но все же любопытство побеждает. – Ты таким родился?

– Нет, – шокирует меня Йен. – Я стал таким девяносто четыре года назад, когда мне было двадцать три. С тех пор я темный.

Тяжело сглатываю и выпиваю не меньше половины бутылки воды, чтобы промочить вдруг пересохшее горло.