Игра Богов

Горький вкус полнейшей неплатежеспособности смешался с терпким ароматом дорогого вина. Я осушил уже второй бокал, из пустого желудка алкоголь мигом пробрался в голову, заставив речь обогнать все умные мысли.

– К черту любовь! – выдохнул я, глядя прямо в бездонные глаза Каллисто. – В этом мире ценится только золото, красотка!

Девушка посмотрела на меня так, словно я ее ударил. Печальный взгляд прекрасных глаз, полных тоски и сочувствия, что-то перевернул во мне. В то же мгновение мне захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы только его не видеть.

Селеста смерила меня подозрительно недовольным взглядом и вздохнула:

– Тебе хватит, алкашонок, – затем повернулась к рыжей, – платой за смерть может быть только другая жизнь. Такая же юная и прекрасная. Выбирай, кого хочешь.

Каллисто вздрогнула, да так испуганно и резко, что ее зеленый легкий капюшон сполз на стройные плечи и медно-рыжие волосы вспыхнули огнем. Девушка прикусила дрожащую нижнюю губу и… взглянула на меня.

– Вашу мать! – не выдержал я.

– Нет, этот не пойдет, – закатила глаза Селеста, – таких придётся забрать десять!

– Что?! – обалдел я, чувствуя, как сильно меня недооценили.

Но на этом разговор прервался, и к нашему столу подлетело аж два официанта с широченными подносами, на которых лежали разные вкусности: салат с крабами и устрицами, суп из осьминогов, фаршированные мидии и огромный красный лобстер. Мой желудок протяжно заурчал, напомнив своему хозяину, как он голоден. Ни одного из блюд я раньше не пробовал и, честно говоря, никогда не видел даже по телевизору.

– Нет! – отрезала Селеста, когда швейцар, что-то насвистывая, принялся наполнять мой бокал. – Лукас, будь любезен, принеси нам холодного морса для детей и чистый бокал для леди! А лучше возьми себе стул, пока ты не опрокинул весь стол!

– Каких таких детей? – возмутился я, протестуя против всяких морсов.

Но Лукас лишь послушно кивнул и отправился зигзагами в непонятном направлении.

– Селеста, пожалуйста! Ты меня слышишь? – взмолилась рыжая, твердо и уверенно глядя прямо в прекрасные глаза смерти. – Я… я согласна отдать свою жизнь! Бери, мне не жалко!

– Не глупи, Каллисто! Ты же знаешь, что я гораздо слабее тебя, и этот клинок не причинит тебе ни малейшего вреда.