Слеза времени

Особенно при благоприятных условиях.

– Что со мной? Почему?

– Возможно, ты настолько возбуждена сейчас, что работаешь на чистом энтузиазме. Я, конечно, иногда так делаю, но, если верить твоим часам… Меня ни разу не хватило на пять часов. Там, внизу, в подвале есть станция подзарядки. Ключи в общей связке. Найдешь. До скорого.

– Когда вы придете в следующий раз?

– Еще не знаю. Я тоже не могу захаживать сюда слишком часто, чтобы не вызвать подозрений. Я и так проводил тут немало времени раньше.

– Когда?

– Не твое дело.

Приду как решу.

Глава неопределенно махнул в сторону Хизел, то ли прощаясь, то ли отмахиваясь, и вышел. Хизел встала и вышла за ним. Она слышала звук его удаляющихся шагов и скрип старой двери, а потом воцарилась тишина. Повозившись с замком, девушка все же смогла закрыть дверь. Хизел прицепила найденные в квартире ключи к полученным только что. Неизвестно почему, но они вызывали щемящее чувство грусти и теплоты. Проделав это, девушка опомнилась и побежала вниз по лестнице в поисках подвала.

Глава 7

Ночное сидение на деревьях все же дало о себе знать – Гвен заболела. Целую неделю она боролась за жизнь в полном одиночестве. Остин приходил иногда, чтобы принести поесть и забрать предыдущую несъеденную порцию. Раз в день мужчина даже удосуживался спросить о состоянии своей жены. Все это время готовила и убирала в доме нанятая Уайлдбергами женщина. Остин же продолжал жить так, как и жил до этого.

Большую часть дня он проводил за столом, с глубокомысленным видом покусывая кончик пера.

Обязанности по посещению комнаты жены вызывали у Остина отвращение. Ему, как и любому эгоистичному и избалованному ребенку, больше нравилось, когда ухаживают за ним. А вид больных людей не вдохновлял, портил настроение.

– Ну что, как ты тут? – проведывая жену в очередной раз, спросил Остин.

– Лучше, – слабым голосом произнесла Гвен.

– Когда сможешь вернуться к своим обязанностям?

– Не знаю.

Остин пробурчал себе под нос несколько неразборчивых ругательств и вышел.

Гвен с грустью посмотрела ему вслед. За неделю борьбы с лихорадкой и высокой температурой, Гвен превратилась в обтянутый кожей скелет. Сил едва хватало на то, чтобы дотянуться до стакана воды на столе. Гвен была опустошена, она не могла даже плакать, хотя напряжение последних дней стремилось вылиться наружу.

Три дня Гвен ела, пила и спала, набираясь сил. Как только у нее их набралось достаточно, она тут же оделась и вышла из дома.