Слеза времени

Девушка обернулась, посмотрела в темные глаза мужа, отметила про себя присутствие за ухом пера и улыбнулась. Остин поцеловал ее так, как умел только он один. В этом поцелуе в один дикий коктейль смешались нежность, страсть, дикость и желание. Как только их губы разъединились, Гвен прижалась к Остину, но он отстранился.

– Ты следишь за ужином? Я все еще голоден.

Остин засунул руки в карманы своих свободных черных брюк и, насвистывая веселую мелодию, отправился за стол. Гвен вернулась к приготовлению пищи, но мысли ее в этот момент находились далеко от плиты.

Гвен все никак не могла разобраться в своих чувствах к мужу. Она служила ему, как верная и преданная собака, забывая о себе, своей гордости и интересах, но наступали моменты, когда «розовые очки» любви спадали. В такие моменты она была готова убить его любым доступным способом. Пока что Остину удавалось умело балансировать между двумя этими состояниями жены, но он чувствовал, как учащаются моменты напряжения между ними.

– Знаешь, Остин, я хотела поговорить с тобой, – присаживаясь за стол, сказала Гвен.

– О чем? – чавкая спросил мужчина.

– Ты же знаешь, что скоро осень, да?

– Ага.

– А потом зима. Нам нужно много всего сделать до того, как она наступит.

Остин, открыв рот и вопросительно изогнув бровь, посмотрел на жену.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… Нужно нарубить дров, сделать запасы овощей и фруктов, собрать хворост, осмотреть и законопатить щели в доме…

– Ты серьезно? И вы, сельские жители, все это делаете?

– Да.

– Найми кого-нибудь.

– Ты шутишь? У нас нет денег. Твои «произведения» не принесли нам ни гроша! Я шью по ночам, занимаюсь хозяйством, готовлю и убираю, и не только у нас, но еще и у Уайлдбергов!

– И у нас все еще нет денег? – ехидно улыбаясь, спросил Остин.

– Представь себе.

– Может, ты просто недостаточно стараешься? Я думаю, ты могла бы заработать намного больше бедного писателя, не правда ли?

Гвен сжала вилку в руке так сильно, что погнула металл. Посмотрев на красное гусиное перо за ухом Остина, каштановые волосы, зачесанные направо, тонкие бледные руки, вряд ли державшие в своей жизни что-то тяжелее вилки, Гвен усилием подавила подступающую волну бешенства и отвращения.

Остин все это время сидел, крутя в руке свою вилку и глядя в окно. Через несколько минут до мужчины донесся странный глухой звук, повторяющийся с особой периодичностью.