Я – нечисть, или Как выжить среди своих

 – Мне хочется, чтобы как у всех, чтобы студенты, общага, лекции, семинары, зачёты, – мечтательно протянула, и про себя добавила: и ещё, свобода действий, новые знакомые, прогулки по Питеру…

– Тань, ты же понимаешь, как только появишься среди наших без маскировки, на тебя начнётся негласная охота, – негромко и серьёзно сказал папа. – Ты слишком лакомый кусочек, думаешь, почему я тебя в закрытую школу отдал учиться, и поступила ты на заочное?

– Я буду очень-очень осторожной, – проникновенно посмотрела ему в глаза.

 – Согласна на маскировку, как скажешь, пап, ну не могу же я всю жизнь здесь просидеть! – искренне возмутилась.

Здесь – это в нашем доме, в коттеджном посёлке в Коломягах. Нет, не спорю, тут здорово, тихо и спокойно, да и права я получила недавно, машину водила аккуратно, папа был доволен. Но… Мне почти девятнадцать, а я кисну тут, как в болоте! Даже на своей машине в город выезжала с одним из охранников.

– Тебе два года до совершеннолетия, – напомнил папуля то, что и так знала. – Тань, ну потерпи всего два года!

– Па-а-а-а-ап, – снова протянула, аж в горле запершило – так себя жалко стало.

 – Я буду очень осторожной, честно! Ну па-а-а-а-а-ап… – даже всхлипнула, искренне.

– Ладно, – сдался родитель и встал из-за стола. – Как же ты на мать похожа, та тоже верёвки из меня вила, – вздохнул он.

Я тихонько взвизгнула и рванула к нему, повиснув на шее.

– Обожаю тебя!!! – пропищала ему на ухо, счастливая, как удав, обожравшийся мышей до икоты. – Папуль, ты лучший!

Он басовито рассмеялся, обнял меня, на мгновение прижав к себе, потом отстранил и снова стал серьёзным.

– Тань, студенчество – это не только учёба, ты же понимаешь, – папа внимательно посмотрел на меня. – Тем более, если хочешь жить в общежитии.

– На меня алкоголь почти не действует, ты знаешь, – я безмятежно улыбнулась. – И я не любитель, разве что бокал для настроения.

– Почти, – родитель поднял палец и построжел. – Кроме того, в алкоголь много чего добавить можно…

– Фи, – я скривилась.

 – Меня дурь не интересует, своей хватает, – снова разулыбалась. – Пап, я любую дрянь учую, мы же проверяли недавно на спор, помнишь? – изогнула бровь.

Папочка вздохнул. Я умилилась: беспокоится, переживает. Прия-а-а-а-а-атно… Нет, я знала, что папа меня любит, безусловно, но каждый раз, получая подтверждение этому, всё равно растекалась сиропной лужицей от удовольствия.

– Ладно, ладно, – он помолчал, прошёлся по кабинету, заложив руки за спину.