Не играйте с некромантом

Собственно, из-за этого тоже между его светлостью и начальником стражи были слегка натянутые отношения. Ален Дерош не слыл завсегдатаем светских раутов, хотя и являлся младшим братом короля.

– Что передать его величеству? – негромко спросил барон Жорж Сен-Жиль, секретарь Наарэми. – Какое у вас дело?

Лоран протянул запечатанное прошение.

– Вот, и добавь, что это действительно срочно, – произнёс он. – Я надолго не задержу, минут на десять, не больше.

– Хорошо, мессир Лоран, – барон наклонил голову и вышел из-за стола, потом подошёл к двери и негромко постучал.

Гастон поймал на себе парочку недовольных взглядов остальных, толпившихся в приёмной, но возмущаться никто не рискнул. Некромантов побаивались и не рисковали с ними связываться, даже если кого-то не устраивали действия хранителей тёмной силы. Между тем, барон скрылся за тяжёлой створкой и через несколько минут появился снова в приёмной.

– Вас примут, мессир Лоран, – к радости и облегчению начальника стражи ответил секретарь.

Глава 3

Вот ресторанчика ухоженный фасад,

Изысканных цветов едва заметный аромат.

Уютный интерьер, чувств наслаждение,

За столиком в тени уединения…

Гастон невольно сильнее сжал жетон от сонхау в кармане и зашёл в кабинет. Он не боялся, что король откажет, он опасался, что его величество… слишком заинтересуется такой странной просьбой. К чему это могло привести, Лоран не знал, но противостоять королю, в случае чего, будет в разы сложнее, чем Анжуйскому.

– Ваше величество, – Гастон остановился посередине кабинета и почтительно склонил голову, приветствуя хозяина кабинета. – Благодарю за аудиенцию.

– Мессир Лоран, ваше прошение весьма любопытно, – раздался бесстрастный, звучный голос короля, заполнивший, казалось, всё пространство кабинета, доносившийся сразу со всех сторон.

Некромант выпрямился и посмотрел на короля, сидевшего за внушительным столом. Наарэми, альв, производил пугающее впечатление на неподготовленного человека. Широкий разворот плеч, на которых, казалось, вот-вот лопнет камзол, идеально правильные черты лица, настолько красивого, что при взгляде на него накрывало острое чувство собственной ущербности.