Шерловая искра

 – тут же вспомнилось стихотворение Пастернака, – Со мной, с моей свечою вровень миры расцветшие висят…"

На самом краю, касаясь жара, и в самом деле лежали и тлели соломины какой-то травы. Не иначе дурман какой. Потому, что, кроме как затуманенностью сознания, больше ничем не объяснить идиотизм действия, которое я следом совершила. А именно, решила голыми руками поправить недостаточно ровно, на мой критический взгляд, стоявший сосуд. Раскалённый, между прочим.

Хорошо ещё только одной рукой вцепиться успела. Боль была адская.

– Нет, ну где ум у человека?! – бегая по комнате и тряся обожжённой кистью, ругала себя последними словами.

А вслед за болью, медленно пробивалась трезвость рассудка. И она настойчиво намекала на то, что здесь что-то неладно. Неправильно. Я ведь во сне? Но в этом состоянии просто невозможно испытывать такие страдания. Давно бы уже проснулась.

– Так, ну всё, достаточно. Дальше я сама насочиняю. – всё ещё надеясь на призрачность этой реальности, неизвестно к кому обращалась я, обнаружив на столе кувшин с водой и засунув в него руку целиком.

Однако, ничего не менялось, Пробуждение не наступало. Зато отворилась дверь, и в помещение вернулась девочка в сопровождении шаркающего ногами, слепо моргающего со сна старичка. Дедок, явно только что поднятый из постели, успел накинуть халат, но забыл снять ночной головной убор. Нелепый колпак, съехавший в суете на бок, сделал образ нового действующего лица совершенно потешным.

Старик всплеснул длинными рукавами халата, в которых где-то потерялись его кисти, и запричитал нечто в том же роде, что недавно было прослушано от его провожатой. И, судя по тому, что он, шустро доковыляв до меня, взялся за осмотр головы и глазных яблок, никакой он был не франга, а банальный доктор.

Чувствуя, как неудержимо съезжаю в пучину безумия, как зашумело в голове (от чего окружающие звуки слились в монотонное далёкое бу-бу-бу), выдернула руку и попыталась отстранить дедулю.

Жжение резануло с новой силой, заметно освежив чувства.

В горле всё в момент пересохло и слиплось. Но кувшин с водой был занят – в нём в данную минуту снова торчала моя же пострадавшая рука, которую больше не тянуло оттуда вынимать.

– Не сон. – вслух констатировала я, заставив напряжённо замереть этого самого франгу.