Канарейка

 В одном только месте подход к ней выделялся серой каменистой насыпью. Там тоже суетились девушки, одетые в совершенно одинаковые платья – кто стирал бельё на мосточке, кто таскал воду в огород для полива.

Брякнул колокол, и девчонки, торопливо заканчивая дела, одна за другой потянулись куда-то за угол. Что там располагалось, мне уже было не видно.

– Тинка, что ты там возишься, бросай уже эту тряпку – после достираешь. – послышался знакомый тонкий голос.

Ага, эта вот долговязая худенькая девочка, значит, и есть одна из ночных лазутчиц.

А вторая? Вон она, пониже и покрупнее, с добродушным круглым лицом.

– Так когда же я достираю, – отозвалась Тинка, – там ить на занятия бежать. Сестра-хозяйка заругает, что вот так побросали.

– Э-эх, какая же ты копуша нерасторопная. Ладно, давай помогу, чтоль, а то опять совсем на обед опоздаешь. Полька, иди подсоби тоже. Тут маленько осталось. – звонко командовала худышка.

Миловидная девушка, поправляя светлые волосы, выбившиеся из под чепца, направилась к ним.

Ну вот и прояснилось, кто здесь является подружкой Лиры. Но как привлечь её внимание, да ещё так, чтобы самой не спалиться – не понятно. Слишком далеко, да и не одна она. Можно попытаться кинуть в неё чем-нибудь, когда проходить будет… Я огляделась в поисках подходящего предмета, только на глаза ничего не попадалось.

– Эх, надо было мослы куда-нибудь припрятать. Косточка, скорее всего, долетела бы.

Пока я озиралась по сторонам и шурудила в сундуке, троица закончила стирку и убежала вслед за остальными.

Часа через два труженицы снова вернулись к работе. Да уж, разнообразием быт местных обитательниц не отличался. По удару колокола они только и делали, что ковырялись в огороде, отвлекаясь лишь на еду и занятия, я так полагаю, пением. Тоска зелёная. А мне тут так вообще и подавно.

Всё, что возможно, в комнате было изучено, разглядывать пастораль за окном тоже наскучило, кроме того, уже опять жутко хотелось есть.

День тянулся издевательски долго. Едва дождалась, когда, наконец, наступит тишина, а повариха удалится кормить старших монахинь.

В этот раз удалось даже подглядеть, чем тут потчуют матушку Тейлу.

Поднос украшала одуряюще пахнущая жареная курочка, большая миска какого-то гарнира, щедрый пучок зелени и огромный ломоть ноздреватого сыра. Сбоку примостились пышные куски белого хлеба с вкраплениями темных зернышек, тарелочка с колобком сливочного масла в каплях влаги и стеклянная креманка на высокой ножке – похоже, с вареньем.