Дочка папы Карло

И вот результат!

– Где вообще у этих девиц мозги?! – пытаясь погасить вновь разгоревшееся от всего услышанного негодование, размышляла я. – Неужели правда считают, что вот эти выходки чего-то стоят?! Хотя как же не стоят – ещё как! Одна себя уже угробила, вторая – ну очень к этому стремилась. Ради чего? Ведь последнему идиоту очевидно, что это ничего не изменит!

Соседка, причмокнув во сне губами, перевернулась на другой бок.

– Дура! Посмотрела бы ты, когда на самом деле ноги подгибаются от бессилия.

И не ела ты не потому, что окружающие, видите ли, не оценили возвышенности нежных чувств и ты придумала себе такой способ привлечь внимание или добиться своего, а потому, что нечего. Шаром покати, и невозможно заставить себя пошевелиться. – с обострившейся болью вспоминая первые дни, когда ушёл папа, глядя на неё думала я. –  Когда на самом деле просто кусок в горло не лезет. Когда в доме горе. Настоящее. Стылое…

К ужину Полина "выспала" всё влитое в неё доктором снотворное и открыла глаза.

– Привет, Алиса. – слабым со сна и недомогания голосом поприветствовала меня соседка.

– Привет. – ответила я, не очень-то горя желанием затевать беседу.

Переживания, вызванные собственными воспоминаниями, ещё никак не отпускали, и мне до сих пор сильно хотелось стукнуть барышню или хотя бы встряхнуть, чтобы прям проняло дурную девицу и отвлекло от бредовых затей.

– Ты не представляешь, что со мной случилось дома!.. – сделав максимально загадочное лицо начала было она.

– Мне Софья всё подробно рассказала. – поспешно встряла я, опасаясь, что придётся ещё и в третий раз переслушивать эту галиматью.

В этот момент на моё счастье в палату вошла горничная с подносом в руках, на котором стояли две симпатичных тарелочки. На ужин сегодня давали рисовую запеканку, облитую чем-то молочно-белым и сладким.

– М-м-м, что там у нас такое вкусненькое? – вытягивая шею спросила я, хотя и так прекрасно всё видела – лишь бы отвлечь разговор от набившей за день оскомину темы.

– Ужинайте, девочки, сейчас чай с пирожками принесу, – выставляя на наши тумбочки еду, сообщила та и пошла к дверям.

– Спасибо, Мария. – поблагодарила заботливую женщину вслед, – А мне можно два?

– Можно, конечно, – рассмеялась она, – выздоравливающим – хоть десять!

– А я не буду есть! – с явственно читаемым вызовом раздалось с соседкиной кровати.

Мы с Марией едва дар речи не потеряли.